Капитан Риччи (СИ), стр. 153

Риччи сглотнула, когда он притащил кобылу на веревке, и настала ее очередь работать. Как Льюис не натягивал лассо, рыжая все время дергала головой, и сбивала Риччи с мысли. В конце концов, она, не боясь даже удара копытом, перемахнула через ограду и сама вцепилась ей в гриву.

– Ты подчиняешься мне, – произнесла она как заклинание. Ничего не произошло, и Риччи поняла, что сейчас ее укусят. – Ты подчиняешься мне!

И почувствовала, как сопротивление ослабло.

– Ты подчиняешься человеку, – сказала она, понимая, что это, в самом деле, так.

– Отличная работа, – бросил Льюис. – Несите седло, леди. Кто следующий?

Риччи посмотрела на табун, выглядывая кого-нибудь, кто не выглядел бы так, словно с удовольствием откусит ей руку.

– Смотрите, капитан! – воскликнул Стеф. – Вон тот белый конь! Достойный носить капитана, не так ли?

– Альбинос? Плохой выбор, – прокомментировал Льюис. – Это не просто конь, это вожак табуна. С ним будут проблемы. Лучше посмотри на вон того черного здоровяка.

– Прекрасно, тащи его, – произнесла Риччи быстро.

Но Томпсона нельзя было так просто отвлечь от того, что ему приглянулось, будь это заколка, шляпа, человек или конь.

– Ну, разве он не прекрасен? – показательно вздохнул Стеф. – Разве вы не хотите разъезжать на таком?

– Нет, я предпочту вон того милашку пегого, – ответила Риччи, не поддаваясь.

– Уверен, что вы способны подчинить вожака.

– Возможно, – кивнула Риччи. – Но он все равно останется строптивым, верно?

– Верно, – кивнул Хайт. – Даже Арни не захотела связываться с ним, а она обожает эффектные вещи.

– Но такой опытный наездник, как ты, ведь совладает с ним? – спросил Стеф, улыбаясь и облокачиваясь на изгородь.

«Дешевый трюк», – мысленно фыркнула Риччи. – «Он не купит Хайта на такую дешевую уловку. Тому уже сто с лишним лет, чего он не видел?».

– Разумеется, – ответил Льюис, приосанившись.

– Всю жизнь мечтал о таком скакуне, – сказал Томпсон, ловя чужой взгляд. – Сделаешь это для меня?

Еще несколько секунд Риччи пребывала в уверенности, что Хайт откажется. Не станет ради милой улыбки утруждать себя дополнительной нелегкой работой.

– Хорошо, – кивнул тот. – Только потому, что ты будешь чудесно на нем смотреться.

– Я тебе невероятно благодарен! Лью, ты чудесный человек, дружище!

Хайт улыбнулся, и в изгибе его губ Риччи почудилось нечто хищное.

«Этот идиот Стеф даже не спросил меня, хочу ли я подставляться под копыта альбиноса?», – подумала Риччи раздосадовано.

Краем глаза она заметила, как напрягся Берт.

– Это ничего не значит, – шепнула она успокаивающе.

– Ничего, – согласился тот. – Просто Томпсон всегда получает то, что хочет, – добавил он с еле заметной горечью.

– Ну, он хочет всего лишь белого коня, – выжала улыбку Риччи. – А чего бы не хотел Хайт, он этого не получит.

«Я прослежу за этим».

Она посмотрела на Стефа и Льюиса, которые все еще обменивались репликами о лошадях. Она привыкла к тому, что Юли получает бонусы «за красивые глаза», и к вниманию всех существ женского пола к Стефу, но ей еще не доводилось видеть, как за хлопанье ресницами Томпсон получает что-то от мужчины.

Ей не стоило придавать этому эпизоду большего значения, чем он имел, но она невольно задумалась, сильно ли отличается это умение от ее способностей. И почувствовала себя виноватой – это было уже опасно близко от перекладывания на Стефа ответственности за ее чувства и оправданию самых бесчестных средств ради достижения цели.

========== Живым или мертвым ==========

– Ты не собираешься идти на патрулирование? – спросила Риччи у Арни, не показывающей ни малейших признаков готовности к работе. Она растянулась возле костра так свободно и вольготно, словно лежала не на потертой циновке в грязном лагере на краю мира, а нежилась у бассейна пятизвездочного отеля.

Риччи не могла расслабиться нигде в поселке.

– Зачем? – хмыкнула Гиньо. – Я могу заставить начальника охраны просто «вспомнить», что я была на патрулировании. – Хочешь, он и тебя вспомнит?

– Это не слишком честно, – буркнула Риччи. – Другие дежурят.

И если бы она раньше узнала, то по-другому бы распределила пары. Не имело смысла оставаться с Гиньо вместо патрулирования со Стефом.

– Таскаться ночью с ружьем утомительно, – зевнула Арни. – И еще скучнее, чем торчать ночью на палубе.

«Может быть… Ночь, темнота, луна, пустыня», – Риччи вздохнула. Она ни на секунду не сомневалась, что Стеф и Берт вернутся с объезда на полчаса позже, чем требуется для того, чтобы преодолеть выделенный им маршрут.

– Хватит и того, что я отправлю этих двоих идиотов, – Гиньо махнула в сторону Ким и Льюиса.

– Но ты написала в расчетный лист восемь имен.

И если насчет нее и Ким вопросы едва ли возникли, то появление в списке «Юлиана» и «Арнольда» Риччи могла объяснить лишь потрясающим действием дара Гиньо.

– И ты не боишься оставить лагерь без защиты? – добавила она. – Все ждут нападения дикарей.

Она содрогалась при мысли о том, что кто-то из ее команды окажется на линии огня, а ее не будет рядом.

– Вот именно, – хмыкнула Арни. – Все ждут. Он не станет нападать, он же не идиот.

Риччи не знала Эндрю Лефницки, поэтому не была так уверена.

– Может и так, – сказала она. – Но только встать на сторону дикарей в этой войне не кажется мне умным поступком. Почему он на стороне индейцев?

– Откуда я знаю, что взбрело в его голову?

– Можно много интересного придумать, когда попадаешь на дикий запад, но вместе с индейцами нападать на поселенцев? Это сомнительная стратегия выживания.

– Он и при жизни не отличался умом, – фыркнула Гиньо, противореча себе. – После смерти совсем свихнулся. Он собрался выиграть в войне против всего мира.

– У него же не получится! Даже с его помощью индейцы…

– Да, у него не получится. Потому что я буду править всем этим миром.

Риччи решила пропустить последнюю фразу мимо сознания.

– Тогда о чем он думает?

– В нем есть немного индейской крови, – сказал молчащий до сих пор Льюис. – Никогда не замечали? По разрезу глаз видно. Одна восьмая.

– Будь ее больше, он был бы вовсе ни на что не годен, – хмыкнула Арни. – Как и все индейцы.

– Но для льготы на обучение достаточно, – вставил Льюис.

– Вам двоим, кстати, пора идти, – напомнила Риччи. – Перед патрулированием будет инструктаж, и шериф злится, если на него опоздать.

Ее не беспокоило, получат ли кровники Арни взбучку или нет, но хотелось кое-что спросить у той с глазу на глаз.

– Ты серьезно настроена убить его? Эндрю Лефницки? – спросила она, когда те удалились достаточно, чтобы их пикировку нельзя было разобрать.

Не то, чтобы она переживала, не дрогнет ли в последний момент у Арни рука, но все же…

– Конечно, – кивнула Гиньо решительно.

– Но если дикари признали его своим, добраться до него не так уж легко.

– Если понадобится, я уничтожу каждого аборигена, – ответила Гиньо с чрезвычайной легкостью для столь серьезного заявления. Даже Риччи, не имеющая привычки переживать из-за убийств, поежилась.

– Никогда не пойму твоей кровожадности.

– Только не говори мне, что ты не получаешь удовольствия от убийств, – усмехнулась Арни. – Даже от бессмысленных. Особенно от бессмысленных.

Риччи проглотила слова «совершенно точно абсолютно нет».

– Я считаю подобные чувства недостойными, – сказала она чистейшую правду.

Арни отчетливо хмыкнула. Считать чувства недостойными – не значит, не испытывать их. И они обе понимали это.

Но Риччи очень старалась – ради друзей и ради себя самой – не увлекаться. Не считать убийство легким выходом. Не убивать без крайней необходимости. Не думать об убийствах как о чем-то… красивом… увлекательном… завораживающе окончательном.

Ощущение чужой жизни в руках приносили сильнейшие эмоции, а Риччи питала слабость к сильным эмоциям, если не сказать «зависимость».