Капитан Риччи (СИ), стр. 123

Юли охнула и закрыла лицо руками, позволив ему, наконец, сосредоточиться на том, чтобы вырулить с места и не ободрать соседнюю машину – Риччи предупреждала, что повреждать этих стальных монстров нежелательно, даже если это всего лишь немного краски.

– Но как мы их догоним? – спросил Мэл.

В его голосе ясно слышалось «Ведь мы уже целую вечность не можем выехать на дорогу?». Стеф с удовольствием бы врезал ему за этот тон, но еще больше он хотел врезать себе, потому что Мэл был прав.

Утром Риччи сказала, что покажет ему приемы для сложных поворотов в следующий раз, и Стеф тогда с ней согласился – даже ехать прямо оказалось сложно. Но они не могли подсказать появления Кимберли.

Он помнил направление, в котором двигалась красная машина, но она могла повернуть куда угодно, и Стеф уже начал отчаиваться, когда Фареска произнес:

– Они что, поехали в нашу гостиницу?

Иногда Стеф его просто обожал.

Он должен был сам догадаться – в городе имелось лишь одно место, куда Риччи могла отправиться с Кимберли. Оставалось надеяться, что она выбрала самую длинную дорогу.

– Ты помнишь, как туда проехать? – спросил Берт.

Или ненавидел?

– Само собой.

С водительского места все выглядело по-другому, и все домишки в этом городе походили друг на друга, но Стеф положился на свою зрительную память, которая не раз приводила его на корабль после веселой ночи.

Риччи говорила, что полезно повторять за другими водителями, но других машин на дорогах было мало, почти все они ехали не в ту сторону, и очень медленно, так что по большей части Стеф мог рассчитывать лишь на себя.

Еще Риччи говорила, что другие машины будут «сигналить» – издавать громкие противные звуки – если он нарушат правила. Тогда стоит задуматься о том, где ты ошибся, советовала она.

Не только все встречные машины сигналили им, но даже проходящие по улицам люди что-то громко кричали им вслед. К сожалению, у Стефа не было времени, чтобы остановиться и выяснить, что именно он делает неправильно.

Повсюду встречались столбы со знаками разных цветов и форм, похожими то ли на иероглифы, то ли на индейские письмена – все они сообщали о чем-то важном, но Риччи не успела объяснить ему смысла большинства из них.

Стеф чувствовал себя игроком, впервые усевшимся за карточный стол и пытающимся бить шестеркой короля. Но как бы унизительно он себя не чувствовал, он не мог бросить карты – на кону стояли все их жизни.

Он продолжал ехать, даже когда люди отпрыгивали от самых колес их машины и осыпали его ругательствами – в пылу погони Стеф забыл о светофорах и переходах – или другие машины едва уклонялись от столкновения с ними.

Поначалу управление показалось ему куда проще корабельного – все сосредоточено в руках одного удобно сидящего человека. Но со временем ноги начали неметь от напряжения, а голова кружиться: ему требовалось смотреть вперед на дорогу, вбок на дорогу, вбок на тротуар, назад в зеркало и на множество приборов – и все это одновременно. Машины проносились меньше, чем в футе друг от друга, лавируя на высоких скоростях, но при этом даже случайно и слегка задеть другую машину считалось преступлением.

Разумеется, они не проехали и двух кварталов, как начали спорить о правильности направления.

– Мы уже видели этот дом? – спросила Юли.

– Я помню это дерево, – сказал Берт.

– А вот ту красную штуку я раньше не видел, – сказал Мэл.

К счастью, они увидели приметную – спасибо, Кимберли – красную машину до того, как успели переругаться совсем.

Возможно, они ехали по-другому, но Стеф выбрал правильный путь, может быть, срезал пару кварталов, пока Риччи указывала мулатке длинную дорогу. Как бы то ни было – они догнали.

– И что мы будем делать теперь? – спросил Берт.

Стеф тратил всю мысленную энергию на то, чтобы держаться на дороге позади машины Кимберли. О том, что будет после погони, он подумать просто не успел.

– Пойдем на таран? – предположил он.

Риччи также говорила о том, что если столкновение – «авария» – все-таки происходит, то машины останавливаются и водители выходят, чтобы выяснить, кто из них виноват и будет платить. Но сработает ли это с Кимберли? Что, если она просто продолжит движение? Или откроет стрельбу?

Стефу не хотелось портить машину и подвергать их всех опасности, но другого плана он придумать не мог.

– Мы не сможем взять ее на абордаж, – напомнил ему Мэл.

– Я просто хочу их остановить.

– Подожди, а что дальше? – спохватился Берт. – Тебе не кажется, что мы должны продумать следующий шаг до того, как совершать этот?

Стеф усмехнулся. Чтобы придумать следующий шаг, надо предсказать, как поступит враг, а они слишком плохо понимали людей этого мира.

– Я придумаю наш ход, когда увижу, как поступит она, – ответил он. – Держитесь!

Он нажал на педаль газа изо всех сил, и машина резко дернулась вперед. Мэл врезался в кресло водителя, Берт слетел на пол между сидений, Юли ударилась локтем и взвизгнула, а Стеф, не ожидающий такого эффекта, приложился лбом о руль, нажав на какую-то кнопку и вызвав тот же звук, которым его провожали другие машины. Но своей цели они достигли – их «нос» смял «корму» красной машины.

Перед глазами плясали звездочки, но Стеф сразу же поднял голову, чтобы посмотреть, как поступила Кимберли. Их машина остановилась, потому что его нога слетела с педали газа, а вот вторая продолжила движение.

Таран практически не нанес вреда ей – осталась лишь небольшая вмятина в металле. Тем больше удивился Стеф, когда у них на глазах машина завихляла, словно корабль, лишившийся рулевого, и через пару секунд ее пируэт окончился встречей со столбом.

– Капитан, – уверенно произнес усевшийся на место Берт.

Может, у Риччи и не было плана, когда она уходила с Кимберли, но она никогда не упускала возможностей, и Стеф гордился ею, но еще больше он гордился собой за то, что предоставил ей эту возможность.

***

Самый длинный путь до гостиницы, который смогла проложить Риччи в крошечном городишке, у нее бы занял десять минут, но машина Кимберли была другой лиги, и сама она водила так, словно участвовала в гонке, так что они должны были оказаться на месте уже минут через пять. Риччи собиралась использовать это время со всей возможной продуктивностью – попытаться выторговать себе жизнь.

Она посмотрела на сосредоточенное лицо Кимберли, которая, кажется, прокручивала в голове способы ее убийства – все лучше, чем наблюдать мелькающие за окном со страшной скоростью дома.

– Что с тобой сделает капитан Гиньо, если ты вернешься без меча и без моей головы? – спросила Риччи. Ей нужно было знать, с какой стартовой цены начинать торг.

– Шеф меня прикончит, – ответила Кимберли. – Оторвет мне голову и засунет в задницу.

Не только физическая невозможность выполнения угрозы, заставляла Риччи усомниться в ее реальности. Риччи сама по десять раз на дню обещала вздернуть каждого из своей команды на рее.

– Разве она станет убивать кровницу из-за одной ошибки? – закинула она удочку.

– Шеф Арни убивала и за меньшее, – хмыкнула Кимберли. – Она ведь всегда может обратить еще кого-то.

Риччи растерялась.

– Но ведь для того, чтобы привязать к себе кого-то, нужно спасти его от смерти?

Люди не каждый день оказываются на грани гибели, даже в полный опасностей и почти лишенный медицинских знаний век расцвета пиратства.

Кимберли усмехнулась почти издевательски.

– Ты слишком мягкосердечна для контрактницы, – произнесла она.

– Неужели она…

Риччи повидала немало жестоких вещей, но пришедшая в голову мысль заставила ее передернуться.

– Босс любит новые игрушки, – продолжила Кимберли, наслаждаясь, по-видимому, реакцией Риччи, смешанным с ужасом отвращением. – Но они через десяток другой лет ей надоедают. И тогда она находит себе новую.

– Значит, она и от вас с тем парнем скоро избавится?

– От меня и Лу? Хорошо бы избавиться от Лу… Но мы с ней уже сто двадцать лет.