Пока Рай на реконструкции (СИ), стр. 22

— Ну это?! — мужчина кардинально отличался от того Ангелочка, роль которого ему пришлось играть последние девятнадцать лет. — Еще раз пообещаешь какой-нибудь душе свести ее в следующей жизни с его любовью, и, клянусь, я буду пороть тебя до второго пришествия.

— Не ангельское это дело «Пороть», — скромно заметил Зловар, прекрасно зная, что Доброил был тем уникумом, который, дай ему волю, выпорол бы весь белый свет.

— Вот сейчас и проверим, — подтверждая опасения Демона, вытянул Ангел из штанов белый кожаный ремень и хлестнул им по перламутровому дивану. Свист, с которым тот рассек воздух, прекрасно продемонстрировал, что порка обещает быть продуктивной. А оставшаяся на диване рваная «рана» данное предположение лишь подтвердила.

— Не горячись! — вжался Зловар в диван. — Мы ж доброе дело сделали! Не ты ли должен радоваться этому?!

— Я стал Ангелом высшего ранга не за добрые дела! — рявкнул Доброил. — А из-за тебя мало того что мне пришлось заниматься убогой низшей работой, так еще и лопуха играть, вещающего про добро и справедливость! А самое главное! Самое главное, из-за тебя мы умудрились похерить почти все правила СХУИ, которые Я ЖЕ САМ И НАПИСАЛ! Идея с якобы «невезением» при отсутствии Ангела была хороша, но черт бы тебя побрал! ПРАВИЛА! Какой пример мы подаем молодым, а?!

— А какой пример ты им подашь, прилюдно выпоров своего мужа? — задал риторический вопрос Зловар, продолжая вжиматься в диван. Он прекрасно знал, что когда Доброил доходил до точки кипения, следовало помалкивать. Но как всегда ничего не смог с собой поделать. — И почему же почти все? — Демону слишком нравилось издеваться над пернатым, даже зная, какими будут последствия. — Вообще все.

— Седьмое не считается! Я написал его уже после того, как имел глупость заключить с тобой союз! — рыкнул Доброил, клацая золотым браслетом на правой руке. Левое запястье Зловара сковывало такое же кольцо, подтверждая клятву, которую они друг другу дали при бракосочетании. — И написал я его для того чтобы больше никогда и никто моей ошибки не повторял!

— Ой, прям и ошибки, — всплеснул руками Демон, вскакивая со своего места. — В нашей парочке жертва, вообще-то, я!

И Зловар не преувеличивал. Он помнил их первую встречу так, будто это было вчера, а не несколько тысяч лет назад. Скромный, краснеющий от любой пошлости ангелочек, тупящий взгляд и тихо смеющийся в ладошку. Сущность Доброила вылезла в первую же их совместную ночь. Зловар тогда планировал совратить белое и невинное создание. По факту, совратили его. Совратили так, что Демон потом еще месяц ходил враскорячку. Подмяли под себя и физически, и духовно. Потом еще и к алтарю потащили! И вот уже две тысячи лет бедному Красному приходилось мириться со скверным характером горячо любимого, но одновременно с тем ненавистного супруга.

— Ага, жертвенник ты наш. Жертва природы!

— Если… Если я тебе так не нравлюсь, тебе никто не мешает развестись со мной! — в запале кинул Зловар, ненароком затронув запретную тему.

— Что прости? — тон Ангела мгновенно переменился, став тихим, но холодным. — Мне показалось, или ты только что назвал слово на «Р».

— Назвал.

— Развестись со мной собрался?! — Ангел сжал ремень сильнее. Знал же прекрасно, что Демоны не боятся боли. Что от нее они получают удовольствие. Знал же, что Зловар может кончить от пары хлестких ударов по заднице. Знал же, что его возбуждает выражение лица мужа, отражающее слепую бесконтрольную ярость. Чертов манипулятор!

— Это ты хочешь! А не я… — пролепетал Зловар обиженно.

— Я такого не говорил, — отрицательно качнул Ангел головой.

— Ты только и делаешь, что орешь на меня.

— Я ору, потому что ты тупой!

— НЕ ЛЮБИШЬ МЕНЯ!

— ЛЮБЛЮ.

— НЕТ, НЕ ЛЮБИШЬ!

— ЛЮБЛЮ, но это не значит, что я буду плясать от радости каждый раз, когда ты снова обосрешься, а затем в это дерьмо еще и меня потащишь! Работа на смертного, нихрена себе семейный отдых! Мне теперь отпуск нужен минимум лет на пять.

— Будет тебе отпуск, — отмахнулся Зловар хмуро. — В кои-то веки решил сделать доброе дело. Души, предназначенные друг другу, свести вместе вопреки судьбе одиночества, которая должна была выпасть на их доли.

— Вот именно, что вопреки! Мы… Ой, нахера распинаюсь. Объясняй, не объясняй, толку ноль. Угораздило же. Столько Демонов в Аду, еби не перееби, а я выбрал самого тупого, — простонал Доброил, плюхаясь на диван.

— Столько милых Ангелочков в раю, а я выбрал себе самого говнистого, — не остался в долгу Зловар, скрестив руки на груди и насупившись.

— Ну-ка иди сюда, говно, — поманил Ангел к себе Демона.

— Не подойду. Не любишь меня совсем.

— Иди сюда, падла красная, пока я сам не встал и не подошел.

Угроза прозвучала многообещающе, но Зловар все же сдвинулся с места и хмуро приблизился к мужу.

— Садись, — указал Ангел себе на колени. Демон, горестно вздохнув, подчинился. — Сегодня же напишем заявление на отпуск.

— Угу.

— Уедем в чистилище.

— Угу.

— Затрахаю тебя там до смерти. Пару тысяч раз.

— У-у-у, это обещание? — усмехнулся Зловар, поворачиваясь к мужу и наклоняясь к нему совсем близко. — Ты же знаешь, как я обожаю умирать в твоих объятьях.

****

До нового года осталось каких-то четыре дня, но Костя наверное впервые за всю жизнь не испытывал ни толики радости. Хвосты по зачетам он закрыл всего двадцать минут назад, но не был рад и этому. В последнее время ему казалось, что не сможет его порадовать уже никто и ничто. И парень просто сидел на лавочке перед институтом, наблюдая за тем, как в свете фонарей медленно опускаются с небес на землю снежные хлопья. Все вокруг смеялись, обсуждали планы на новый год, делились поздравлениями по поводу сдачи зачетов или жаловались на преподавателей. Все и всё делали вместе. А Костя сидел один. До исчезновения Зловара и Доброила он и подумать не мог, насколько одинок. Парень никогда не нуждался в компании, потому что у него была своя. Он мечтал лишь об отдыхе. Кто ж знал, что через пару дней после исчезновения двух заноз в заднице станет настолько тоскливо. И послушать некого. И поболтать. А любые попытки Кости завести беседу со знакомыми в социальных сетях или жизни разбивались о фразы вроде: «Че это ты мне пишешь?» или «Я занят, готовлюсь к сессии». Почему никто не предупредил, что быть одному так больно?

— Привет.

Костя вздрогнул, но головы не повернул, узнав собеседника по голосу. Артем сел на другой край лавочки и уставился в ту же точку, в которую, как ему показалось, глядел Костя.

— Привет, — выдавил КВГ, стараясь не выдавать необъяснимого воодушевления, которое в нем вызвал панк. После той “ночи” они с Артемом больше не общались. Ему Костя написать не решился. В институте же парень сам того не желая, избегал Арта, потому что каждый раз при воспоминании о том, что они сделали, сердце у него начинало биться слишком часто, а щеки краснели. И дышать становилось тяжелее. Были и другие симптомы, но все они указывали на то, что Константин безбожно влюбился. И Косте было даже страшно представить, как бы на такую новость отреагировал Артем, огорошь его КВГ признанием.

— Что это ты сидишь здесь весь такой одинокий и несчастный? — шутливо удивился Арт.

— Это потому что я одинокий и несчастный, — вздохнул Костя, но тут же пожалел о сказанном. На жалость давить — не вариант. Надо вести себя достойнее. Узнать бы еще как.

— Это почему же? Я думал, ты у нас душа компании.

— Душа компании, это когда я веселый. А последнее время мне не слишком весело, — сдержанно ответил Костя. — А невеселый я нахер никому не сдался. — Еще одна фраза, сказав которую, Константин сразу же об этом пожалел.

— Это… Это из-за того, что у нас был секс? — этот вопрос Артем произнес с натугой. Интересно, как давно он мучал парня?

— Да при чем здесь секс, Господи Боже! — всплеснул Костя руками. — Я… Мне… Все плохо, ясно! Бабуля заболела! Ничего серьезного, но все же… Родители на новый год поедут к ней в больницу. Мне оставили квартиру, говорят Празднуй сын, а мне и пригласить некого! Никто не соглашается! У всех свои компании! А мне так одиноко! Просто ужасно! Я СКУЧАЮ ПО СВОЕЙ ШИЗОФРЕНИИ! Девятнадцать лет я ни на мгновение не оставался один. НИ НА МГНОВЕНИЕ, ПОНИМАЕШЬ?! И к одиночеству, как оказалось, я не готов. Демон был прав! Я скучаю по ним! Невыносимо скучаю! Лучше бы Доброил и Зловар остались! Хочу, чтобы Кудрявый снова тренькал на этой своей музыкальной херотени! А Красный каждое утро рассказывал мне, как я постарел еще на день! И… Просто ебано мне. Все ебано. Невыносимо пиздецово! Но это никак не связано с тем, что было между нами, — выговорился Костя.