Полночная злодейка (СИ), стр. 51

Мария любила свою хозяйку и сердце её от этого страдало. Несчастная Марсела не заслужила настолько беспечного отношения супруга, не оставившего ей и гроша. Марсела не заслужила и такого жестокого поворота судьбы, когда осталась совсем одна с одним лишь близким ей человеком — Марией, которая была измучена болезнями, что на Марселу ложилось дополнительным бременем в то время, когда ноша и так чересчур большая, чтобы вынести её. Поправилась Мария слишком поздно, чтобы предотвратить беду: элегантный мерзавец Пуанти уже обосновался в жизни Марселы.

Мария являлась действительно любящим человеком и знала, что настало время, когда её госпоже необходимо бросить этого господина, пока ещё не поздно для самой Марселы и её плода, растущего внутри. Но, к сожалению, убедить в этом Марселу, которая искренне любит грязного вруна, не представляется возможным.

В огромных с поволокой глазах Марселы отразилось страдание, отозвавшееся болью в сердце преданной горничной, стоило её госпоже с упрёком продолжить:

— Мария, неужто ты не понимаешь неуместность того, что делаешь?

По щеке Марселы скатилась слеза, лишь сильнее усилив боль в сердце Марии, про себя называвшей такую прекрасную особу своей дочкой.

— Ты что, совсем слепа и не видишь, что твой молчаливый конфликт с Жеромом лишь ухудшает моё положение?

Марсела встала из-за зеркального трюмо и обернулась к Марии.

Губы её подрагивали:

— Жером меня попросил, чтобы я уволила тебя.

— Меня? Уволила?

— Конечно, мне придётся обойтись без твоих услуг. Жером сказал, что из-за тебя ему некомфортно в своём особняке. Это же его особняк, Мария! Жером сказал, что ты старалась меня настроить против него. И это правда, Мария! Он сказал, что как только мы станем свободны от тебя, он сумеет свободно ощущать себя в своём особняке и отыщет возможность подумать над нашими постоянными отношениями!

Полная фигура Марии стала понемногу трястись от плача. Можно ли было представить, что такой господин будет настолько конченным подлецом!

Горничная отрывками спросила:

— Марсела, неужто тебе совсем не ясно, что он старается сотворить? Он рассчитывает только тебя лишить единственной поддержки и избавиться от меня, ведь я вижу насквозь его и надеюсь тебя от него защитить!

— Хватит! Мария, остановись!

— Он рассчитывает помаленьку разрушить твою уверенность в себе и твою силу воли, лишь бы иметь возможность полностью держать под контролем тебя, как он делал так с другими особами!

— Нет, Жером теперь стал другим! Он меня любит! Мы уже разрешили наши разногласия, чувства Жерома постоянны!

— Выходит, сейчас ты уверена в нём?

— Да.

— Так уверена, что сумеешь сообщить ему о беременности?

— Мария… — Марсела шагнула к ней. — Прошу… Жером может возвратиться в любой момент.

— Ты его не оповестишь.

— Пока что нет. Когда Габриэль возвратится, я…

— А вдруг юная мисс не возвратится вообще?

— Ты так не размышляй! Жером никогда не оправится, если так случится. Он никогда…

-…И никогда не примет твоего младенца.

Марсела промолчала. Её хрупкое тело затряслось…

— Мария, если ты хотя бы капельку меня любишь, подумай, как твоя неприязнь к нему осложняет мои отношения с ним. Умоляю тебя, постарайся его принять.

— Нет.

— Раз ты не в силах так поступить, то умоляю проявлять хотя бы терпение, чтобы мне не надо было бы…

— Ладно…

Мария была не в состоянии разрешить Марселе произнести последнее слово, чувствуя боль от осознания, сколь мощным оказалось влияние такого злодея. Мария понимала, что её милая Марсела нуждается в ней теперь сильнее, чем когда-то.

— Ради тебя, моя малышка, ради тебя я постараюсь видеть лишь то, что видишь ты, и знать только то, что захочешь ты. Этого достаточно?

Марсела, испытывая благодарность, сильно обняла Марию, выражая так свою любовь к ней, что выдало, сколь глубоко стало её отчаяние.

Она оторвалась от неё спустя секунды и постаралась улыбнуться.

— Да, достаточно. Благодарю, Мария, — плач прервал слова Марселы. — Я испытала бы боль, если бы тебя потеряла.

Спустя миг Мария вышла из спальни, закрыв дверь за собой, а слова, прерываемые плачем Марселы, ещё звучали у неё в ушах. Марии было понятно, что трагедия приближается к развязке, но она бессильна что-то сделать. Её несчастная милая Марсела…

***

— Конечно, Жером.

Поднявшись из-за стола, губернатор Вильям Клейборос подошёл к Пуанти. Его представительную фигуру через окно за спиной осветило полуденное солнце. Губернатор по-дружески поклал ладонь на плечо Пуанти.

Успокаивая его, он продолжал:

— Вы поступили правильно, что явились ко мне. Я незамедлительно назначу человека для разрешения такой проблемы, ведь наша ответственность за похищение вашей дочери вполне видна. — Клейборос убрал ладонь и мотнул головой. — С той поры как я стал губернатором Аргоса, меня больше всего беспокоит, что до сей поры не вышло отправить отряд на Лесбос, чтобы законность восторжествовала. Я не сомневаюсь, что эта капитанша Рей Уитос является одной из пираток. Но с похищением вашей дочери она зашла очень далеко. Жители Аргоса, да и я не исключение, горим желанием разобраться с этим делом. Будьте спокойны, я выполню всё, что сумею, для того, чтобы вернуть Габриэль. Я также попытаюсь, чтобы капитанша Уитос предстала перед судом.

Жером заулыбался и вытянул руку:

— Вы — самый добрый друг, имеющийся у меня, Вильям.

Спустя пару минут, очутившись на улице, Жером про себя перебирал детали беседы, которая состоялась с его ≪другом≫. Пуанти это позабавило. Вильям Клейборос всё также верит ему и полагается на него. Он полный дурак! Но полезный дурак. Скоро Габриэль будет с отцом… на условиях пиратки.

***

— Я не верю вам…

Речь Габриэль зависла в каюте — Рей не двинулась и молчала. Только заход солнца осветил сквозь иллюминатор сгущавшуюся полутьму. В помещении капитанши была атмосфера нереальности. Габриэль не понимала дальнейшие объяснения капитанши.

День, который был пронизан напряжённым ожиданием, когда Берта и Портерий высадились в бухте, стал для молодой девушки бедами, к которым Габриэль действительно не была приготовлена. Как бы странным это ни казалось, но за те деньки, которые Габриэль провела с Рей, они почти не беседовали о том, что должны сделать Берта и Портерий, тщательно эту тему избегая. Когда настал вечер, пленница ощутила себя действительно больной, настолько это на Габриэль давило. Габриэль пришла к решению нарушить молчание, напрямую спросив Рей, что она потребовала от её папочки за её возвращение, и впала в потрясение от многочисленных пунктов пиратки, которые она перечислила.

— Это невозможно! То, что вы сказали — полный бред! — Габриэль смотрела в узкие очи Рей, а голос её при этом сорвался. — Вы слишком много требуете от моего папы! Он должен официально признаться в сотрудничестве с Гамбиросом; публично снять все обвинения с вас и вашей команды; перевести средства с личного счёта для перераспределения между наследниками погибших пиратов, и всё это обязан подтвердить Клейборос и опубликовать в газетах? Вы сумасшедшая! Если папа и согласится на такие условия, то будет уничтожен!

Рей молчала.

— Рей… — Габриэль, пребывая в неуверенности, шагнула к ней. — Неужто вы сможете поступить с моим папой настолько жестоко?

Взор Рей стал ненавистным:

— Я не чувствую никакого некомфорта, требуя правды, и это ещё слишком далеко от того, что нужно бы требовать.

— Вы требуете правды? Скажу вам, что вы не правы! Мой папа не сумел бы сотворить всё то, в чём вы его вините! Папа может быть трудным и сложным человеком, но не злодеем, каким вы его нафантазировали.

— Ваш папа гораздо хуже, чем просто злодей. Ваш папа — садист и убийца.

— Это не так!

— Габриэль… — Огонь ненависти погас в глазах пиратки, оставив едва заметные морщинки в уголках её глаз. — Жером Пуанти, ваш так называемый любящий папочка, не сомневаюсь, не способен на такие злодеяния, но прятавшийся под его маской злой преступник, конечно же, способен.