Непревзойденная Скиталица Кью: Последняя Заря (СИ), стр. 78

Народ, впрочем, моего недоумения не разделял, зато активно разделял панику, поднявшуюся где-то среди праздной публики. Кто-то лишался чувств, кто-то горестно плакал. Я обвела толпу внимательным взглядом и сделала несколько интересных выводов: во-первых, в поезде, шедшем через Лавандовое Королевство, не было ни одного эльфа. А во-вторых…

— Всем оставаться на своих местах! — громко сказала я, перекрикивая шум паникующей толпы. — Сейчас что-то произойдет.

— Что произойдет? — удивленно спросил Жульен, взглянув на меня через спинку дивана.

Я усмехнулась. Я уже прекрасно понимала, в чем дело. Картинка, как говорится, сложилась.

Со стороны второго вагона послышались крики и шум. Двери в вагон отдыха распахнулись, и несколько перепуганных пассажиров ввалились в него. Это были как изящны господа и дамы из купе, вроде Сигурни, которая все-таки встала с кровати, так и простые работяги из эконома, с Ливин во главе, испачканные в крови. Официанты попытались преградить последним дорогу, но Жульен уверенно воскликнул:

— Не вздумайте! Вы разве не видите, что они в крови? Что-то случилось! Людям нужна помощь!

Я саркастически подумала, что это очень, очень мило с его стороны, даже слишком.

Перепуганные пассажиры эконома сбивчиво пояснили, что на поезд напали гоблины. Это подня-ло новую волну паники и переговоров, но я снова призвала всех к спокойствию властным, уверенным голосом. Рядом со мной вырос Мака Дее.

— Кью, — сказал он таким тоном, что у меня кулаки зачесались, — а чего ты тут командуешь?

— Пасть закрой, — ласково попросила я, — а то узнаешь, как твоя задница на вкус. Ведь я тебе язык в жопу запихаю, и за окно выкину. Уяснил? Большое спасибо.

Официанты заперли дверь в вагон и заблокировали ее диванами. Здесь было уже очень много народу и почти нечем дышать, кто-то падал в обморок, кто-то изображал из себя сущее благородие и помогал раненным из эконома. Ливин подошла ко мне и всплеснула руками, зябко потирая плечи — ее платье было все в воде.

— Какой ужас! И как это дождь переменился в снег!

— Сама не знаю, — кивнула я, — ты выходила на платформу?

— Да, на остановке, — она села на подлокотник дивана и поджала колени к груди. — Это так ужасно! Зачем гоблинам нападать на нас?

— У меня есть кое-какие соображения, Ливин, но пока я не стану их высказывать, — уклончиво сказала я. — У меня есть дела поважнее. Жульен! То есть, Жорж!

Он быстро подбежал ко мне.

— Это так ужасно! Моя жена просто в трансе, а ведь у нас будет ребенок! Что, если с ним что-то случится?

— Тебе бы стоило об этом подумать прежде, чем сажать свою жену в поезд, который едет почти неделю, — строго сказала я. — Пять дней тряски — не лучшие условия для ранних сроков. Да не о том речь. Сейчас мне нужно, чтобы ты принес мне список всех пассажиров первого класса.

Лицо Жульена побледнело.

— Но ведь вы же не умеете читать.

— Отнюдь, — усмехнулась я. — И приведите Ти Фея из ванной.

Кто-то убежал за ним, Жульен подал мне листок, на котором печатными буквами были записаны имена пассажиров. С одной стороны, мне было обидно, что печатными, специально для меня. С другой стороны, по-другому бы я не прочитала.

Я прошлась по списку взглядом, подумала, составила примерный план действий. Да, я уже знала все, что произошло, но мне все еще были нужны доказательства.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила я у несчастной бледной Сигурни. — Весь этот ужас, наверное, слишком для тебя…

— Ах, Скиталица, — Сигурни через силу улыбнулась, — я знаю, что вы рядом, и это вселяет в меня надежду на то, что все будет хорошо…

— Очень мило с твоей стороны. Кстати, ты кого больше хочешь, мальчика или девочку?

— Не знаю… мне все равно, если честно. Я все равно буду любить это дитя.

— Тоже очень мило, Сигурни. Ты, наверное, очень старательно готовишься к родам, да? Читаешь книги, все такое?

Сигурни удивленно на меня посмотрела.

— Ну да… а почему вы спрашиваете, Скиталица?

— Я люблю ухаживать за детьми, — пояснила я. — Когда родилась моя младшая сестра, я практически заменяла ей мать.

— У вас есть младшая сестра?

Я улыбнулась. Едва ли Сигурни могла знать, что я лгу. Если только прежде, чем сесть в поезд, они с Жульеном не изучили досконально мою биографию. Но это было невозможно, они не могли никак узнать, что я тоже поеду Северным экспрессом.

— Да. Ее зовут Рея. Вы не слышали? Я ее очень люблю. Но эти первые годы, это было просто ужасно. За ушками постоянно прело.

— Да-да, это так ужасно, — покивала Сигурни. — У детей всегда преет за ушками. Присыпки не напасешься.

Я выразительно на нее посмотрела.

— Как странно! Ведь за ушками преет только у эльфийских детей. А вы, вроде как, человеческая женщина. Откуда такой опыт?

Сигурни прикусила язык.

— Ну, я…

— Сидели с детьми соседей, дворянка?

— У меня отец эльф. И у него есть брат. А у этого брата дети-эльфы.

— Ты совсем, совсем не похожа на полуэльфа, Сигурни.

— Уродилась в мать.

— Что ж! Понимаю, — я встала с диванчика, на котором она изображала умирающую. — Я пойду теперь. Мне нужно поговорить с одной своей подругой.

— Постой, Скиталица! Ты что, подозреваешь меня в чем-то?

Я удивленно на нее взглянула.

— В чем я могу подозревать беременную женщину? Разве что в пренебрежении кон-тра-цепцией.

— Я замужем вообще-то.

— Ах, да! За Жульеном.

— Его зовут Жорж, — Сигурни посмотрела на меня ядовитым взглядом. — Не подходи ко мне больше, Скиталица.

— Я уже услышала все, что хотела, Сигурни, — я победоносно улыбнулась и подмигнула ей. — Кстати, поменяла бы ты платье. Вся юбка в каких-то пятнах.

Сигурни в ужасе воззрилась на свое испачканное светлое платье, а я уже стояла возле Ливин, которая дрожала от холода в своем мокром одеянии.

— Так откуда пришли гоблины? — спросила я невзначай.

Ливин подняла на меня испуганные глазки.

— Я не знаю! Не знаю! Я вышла на перрон, но там было так мокро, просто ужас… И я вернулась, села на место, и вдруг, откуда ни возьмись!..

— Ты вышла на улицу, а когда вернулась, твое место не заняли? — удивилась я. — Куда делись все пассажиры?

Ливин пожала плечами.

— Не знаю. Но когда я садилась в поезд, место напротив тебя тоже было пустым, а обычно все занято. Странно, правда?

— Не странно, а подозрительно, — со знанием дела поправила я. — Должна тебе признаться, мне кажется, здесь что-то не так.

— Конечно, не так! Поезд атаковали гоблины!

— И снег в октябре.

— И снег в октябре… Хотя это чуть менее странно. Но снегопад, конечно, небывалый.

— Нет, Ливин, смотри туда, — я указала пальцем в огромное окно. — Видишь, холм вдалеке?

— Ну, вижу.

— И ничего странного не замечаешь?

— Не замечаю. А что?

— А то, милая Ливин, что поезд занесло снегом, а холм серый, как будто на него ни снежинки не упало.

Ливин открыла рот.

— Не может быть!

— Колдунья, которая создала бурю, не подумала об этом.

— Да уж… Стой! А почему ты думаешь, что это была колдунья, а не колдун?

— У меня есть причины, — ответила я, — но раскрывать свои соображения я пока не буду.

Ливин пожала плечами, но я видела страх на глубине ее голубых глаз.

Невероятно кудрявый дварф дернул меня за рукав и сказал:

— В ванной твоего друга нет. Есть только это, — и протянул мне записку, написанную беглым почерком по этикетке от шампуня:

«На нас напали гоблины. Я постараюсь укрыться на кухне и переждать беду. Пожалуйста, не ищи меня.

Te Fey».

Я поджала губы. Они меня за дуру держат? А, ну да…

— И больше ничего не было?

— И больше ничего не было.

— Ясно. Ну-ка, пошли со мной в ванну. Я хочу осмотреть ее сама.

— С ума сошла? А если гоблины?

Я посмотрела на него так, что лицо дварфа стало таким же красным, как и грива его спутанных кудрей.

— Ладно, пошли, пошли… страшная ты, эльфка.