Гирта, стр. 69

море или на войне. Их манит чащоба, зовет к себе Лес. Они спят настороженно и чутко, положив рядом с собой на тумбочку увесистый свинцовый кистень. Они строят свои шалаши и избы в лесу, сидят перед костром, курят, смотрят в темноту, а рядом лежит валочный топор с длинной рукояткой, что в умелых натруженных руках наносит удары пострашнее, чем иной меч. Дровосеки, охотники, монахи-отшельники, нелюдимые фермеры и их мрачные, всегда настороженные и внимательные, живущие на грани человеческого и незримого мира жены и дети. Угрюмые кудесники в белых плащах кладбищенских служащих, что собирают по сокровенным полянам и перелогам травы и готовят для аптек сильнодействующие, исцеляющие любой недуг не хуже пилюли известных докторов, порошки, настои и зелья. Собиратели смолы, старатели, разведчики червоточин, копатели камней, браконьеры, бродяги без рода без племени. Глядя дикими, суровыми глазами они приходят в поселки, приносят свой товар, продав его и купив все что нужно, навьючивают на лошадей тюки, сажают сверху свою кошку, чтоб охраняла от желающих унести чужую добычу. Заходят в церкви, истово крестятся, стоят долго-долго на коленях перед ликом Пресвятой Богородицы, возбужденно шепчут духовнику на исповеди, принимают причастие и уходят со словами «с миром изыдем». Возвращаются к своим далеким землянкам и шалашам, зажигают на дальних камнях и скалах костры. Суровые и мрачные люди, до которых никому нет дела. Только сборщик налогов иногда, когда ловит их на улице, требует уплатить мелкую монету, заполняет ведомость, но почти никогда не вносит ее в журнал -  покрывает мелкие расходы, что сам за герцогский счет производит в местном кабаке…

А когда заканчивается осень, когда выпадает первый снег и в землянках становится не согреться, даже если жечь дрова всю ночь и весь день, эти люди возвращаются к городу. В многочисленные доходные дома и бараки, что построены кварталами предместий на дорогах и перекрестках вокруг городских укреплений и стен. Продают свою лошадь, чтоб не кормить ее зимой, запираются в своих комнатах со своей кошкой, вешают на стену потемневший образ святого хранителя, что всегда носят с собой аккуратно завернутым в чистую тряпицу. Курят заготовленные на зиму смеси из дурманящих трав и листьев, пережидают стужу в одиночестве и тепле.

Страшно становится зимой. Приходят огромные чудовищные волки с горящими, умными и жестокими глазами, почти как у самых страшных и злобных из людей. И у вожака стаи всегда по нескольку голов. Он умен и хитер как человек, его не остановит ни рогатина ни пуля, он убивает не для того чтобы добыть себе пищу. Он – Враг. Он в бешенстве от того, что люди пришли на его исконную, принадлежащую ему тысячелетиями землю, мешают ему жить, так, как в беззаконии и бесконечной вражде жили его предки. Ему не страшны ни собаки, ни крестьяне с обожженными кольями, его не удерживают ни заборы, ни дощатые двери, ни соломенные кровли деревенских сараев и изб. Таких чудовищ рыцари гонят по полю хлыстами и пиками. Стреляют драгуны из огромных, какие валят всадника с конем и раскалывают каменные стены ружей со стабилизированными патронами, которые им специально выдает особое бюро в ратуше Гирты. На таких ходят люди из бригады Монтолле – отважные охотники и умелые бойцы. Растягивают по лесу между деревьев почти невидимые, толщиной с волос, но чрезвычайно прочные, разрывающие плоть до кости нити, стреляют кабанов и оленей отравленными арбалетными стрелами и бросают лежать на снегу, оставляют приманки в сараях, расставляют вокруг специально заказанные в часовой мастерской нажимные, начиненные резанными гвоздями и проволокой, мины.

Что бы не говорили, волк всегда был и останется врагом. Как кошка хранит дом и всегда будет следовать за человеком. Как лошадь и ворон, что всегда будут служить ему. Как поставил Господь Бог малым сим, всегда быть человеку помощниками и защитниками, также и волк всегда будет врагом. Как свинья и змей, что всегда служили сатане, почти с самого Сотворения мира, когда искали злые духи себе прибежища в телах тварей земных, водных и небесных чтобы соблазнить людей, и как продолжится и до самых Последних Дней, пока не остынут Звезды, не угаснет Луна, не остановится Время и милостивый Господь Бог не воссоздаст заново все творение, чтобы поселить в нем, все, наследующие его царство вновь восстановленные в силе и славе сущности и людей.

Первые Белые Всадники были потомками Волков. Доподлинно никому неизвестно имя той самой первой проклятой женщины, что в незапамятные времена вышла зимой к волкам, и встала на колени перед ними, чтобы они спарились с ней и от этого союза родился новый Каин, пасынок этой противоестественной связи человека и зверя, что стала проклятием людей, что еще до Гирты, жили в этих землях. Но точно известно, что поклонение многоголовому Волку началось еще в то темное время, когда на берегах Керны не было ни города ни каменных стен. Когда неграмотные, страшащиеся Бога и Зимы люди просили помощи у Небес в неприветливом, суровом и холодном мире. Беглые каторжники, рыбаки, морские разбойники, люди, вынужденные по тем или иным причинам покинуть обжитые земли рядом со Столицей на востоке, и на юге у границ Мильды, что поселились здесь, искали благоволения высших сил. Они молились Богу, но он, как казалось им, не слышал их, посылая беды и болезни на их головы и жилища. Многие соблазнились и начали искать иного заступничества. В ночь Самайна, ночь мертвых, они приводили к многоголовым вожакам своих жен, сестер и дочерей. И отдавали им в знак преклонения, в знак своей жертвы и те принимали этот страшный дар и спарились с ними так, что от этой связи являлись на свет дети, наделенные потусторонней силой и властью прозревать темных духов, что как бесконечные змеи, переплетаясь в своем чудовищном уродливом и бесконечном движении, обвивают все небо и землю незримыми кольцами, отравляют своим смертельным дыханием души людей.

Но Господь Бог услышал молитвы тех, кто остался Ему верен. В устье Керны пришли мрачные люди с топорами, мушкетами и черными драконами на