Гирта, стр. 427

- Гирта, объект шесть. Руксет – спокойно и обреченно, словно проговоренный много раз, заученный наизусть текст, без надежды на ответ произнес далекий и тихий голос, едва различимый за шорохом помех – Гирта сентябрь, 1541й год, объект шесть. Мы в радиусе гравиметрического смещения. Покинуть объект шесть не представляется возможным. Температура снаружи опустилась до тридцати градусов ниже нулевой отметки. Продолжает падать со скоростью около трех градусов каждые восемь часов. Присутствует частичный визуальный контакт с Гиртой Гамотти, объектом три. Дают семафор. Неразборчиво. У нас двадцать восемь раненых и зараженных, семнадцать человек убито. Заканчиваются вода, топливо, визуальный контакт с Рыцарей, Цветов и Котищ. Статичный свет в окнах на протяжении всего времени пребывания в зоне гравиметрического смещения. Визуальный контакт Гирта Университет, Гирта Набережная, Гирта Депутатов – также статичный свет без визуальных изменений. Мы в радиусе гравиметрического смещения. Гирта, объект шесть. Руксет. Сентябрь 1541й.

- Объект шесть? Алло? – смутилась, позвала принцесса.

- Руксет. Объект шесть на линии – ответил ей все тот же сухой далекий голос, больше похожий на запись, чем на живого человека.

- Гирта. Объект один. Булле, докладывайте! – хватая на всякий случай со стола лист бумаги и химическое перо, с волнением в голосе ответила ему принцесса.

- Гирта. Объект шесть. Руксет – все также бесстрастно, устало и монотонно, отвечали из трубки – калибровочные преобразователи объекта три «Гирта Гамотти» вызвали аномалию, мы в радиусе гравиметрического смещения. У нас заканчиваются вода и топливо. Много пострадавших. Покинуть объект шесть и прилегающие территории не представляется возможным технически…

- Быстро семафор объекту шесть! Гирта Центральная - Гессу - отклик! Семафор на Гамотти! – зажав ладонью микрофон, взволнованно бросила недоумевающему курьеру принцесса и обратилась снова к трубке – объект шесть? Алло? Вы меня слышите?

Но голос уже пропал, в динамике снова тихо потрескивали помехи.

- Что у них там? – испуганно и неприязненно, машинально спросила Оливия Кибуцци, отшатнувшись от помрачневшей, разозленной этим звонком и всей непонятной ситуацией в целом принцессы.

- Оператора на этот телефон с докладами ко мне! – крикнула, распорядилась герцогиня и, собравшись с мыслями, тяжело выдохнув, скороговоркой выдала инструкцию – при повторном звонке от объекта Гирта шесть: ответ Гирта один, Центральная, объекту Гирте шесть, комендатуре – отклик, контакт по семафору через Депутатов - и, окончательно рассвирепев, бросила стоящему рядом лейб-инженеру – Олаф, быстро отправьте за мэтром Глюком. Пусть выяснит, что у них там случилось! Все пойдемте.

И они вместе с остальными девицами, лейтенантом Киркой, Парикмахером, Евой и художником Гармазоном вышли из кабинета и спустились на второй этаж в штаб. Дверь была раскрыта, в багровом сумраке аудитории с тихим зловещими щелчками и шелестом горели газовые лампы, разгоняли тьму над столами, заставленными горами папок, карт и книг. Наполняли просторное помещение жарким удушливым и кислым смрадом прогоревшего светильного газа и раскаленного железа. Часть окон была открыта, но неподвижный холодный, стоящий снаружи, напоенный какой-то необычайно густой и терпкой гарью и осенней гнилью, казалось бы даже почти ощутимо липкий и жирный воздух, не разгонял его, не приносил никакого облегчения.

Тени от спешащих мимо светильников людей прыгали по столам, подоконникам потолку и стенам. Неестественная, болезненно-слепящая яркость огня вблизи и черная мгла под потолком и в углах, уже в нескольких метрах от ламп, резкие границы света и тени, навевали ощущение какой-то поздней, бесконечной и непроглядной ночи, рождали в сердцах безотчетное, чувство тягостной тревоги, наполняли их страшным ожиданием неизвестности.

Мария Прицци чуть повернулась от сумрачного окна, у которого все также сидела вполоборота. Отстранилась от бумаг, что, положив на широкий подоконник, читала в темноте. Увидев, что принцесса Вероника и ее свита вооружены, улыбнулась краем рта, повела бровью и, словно герцогиня тут же стала ей нисколько не интересна, снова обратилась к чтению.

- Во дворце чужак. Мы идем за ним – сообщила принцесса Вероника сидящему над штабными журналами Пескину. Тот устало поднял от локтей голову, надул раскрасневшиеся от близости жаркого светильника щеки, несколько раз кивнул в ответ. Взял со стола свежий рапорт, протянул герцогине.

- Будьте осторожнее, моя леди – напутствовал он ее - актуальная сводка по потерям и продвижению.

- Аристарх Визра? – быстро пробежав глазами докладную, переспросила принцесса Вероника. Пескин утер ладонью вспотевший лоб, сделал какую-то пометку в журнале и безразлично кивнул ей в знак того, что как написано, так и есть.

- Аристарх? Что с ним? – услышав имя юного барона, печально воскликнула Майя Гранне, поджала локти, испуганно отшатнулась от принцессы.

- Он мертв – коротко ответила та и бросила на нее требовательный взгляд – если не можешь идти с нами, ступай наверх. Элла, Давид, идите с ней.

- Нет, моя леди, я должна – вздрогнула, кивнула лесная девушка. Глаза ее внезапно стали печальными и очень взрослыми, как у пожилой, испытавшей немало лишений и горя, пережившей своих сыновей, дочерей и внуков женщины. Ее голос стал горьким, тяжелым и тихим – я служу вам моя леди. Мы всегда служили наследникам Лунного Дракона и Железному Кресту Гирты. Все наши мужчины умирали на войне, а в семье всегда рождались только дочери. Это наше проклятие, наш путь, наше служение.

- Хорошо – кивнула принцесса, без пререканий дослушав, когда она выговорится – мэтр Форнолле, вы готовы? Вольфганг – обратилась она к Пескину – продолжайте держать меня в курсе дел.

Мария Прицци не вмешиваясь, молча наблюдала за этой сценой. Ее внимательные прищуренные глаза блестели, как будто горели слабым лиловым светом в темноте.

Принцесса и ее сопровождающие покинули штаб, вышли на лестницу.

Тут тоже было темно и холодно, как будто снаружи стояла зима и в здании не топили. На площадке, в камине, тускло, едва-едва, тлел огонь. Какой-то кавалер раздувал его полой плаща, пытался отогреть помещение, но дым не уходил в дымоход и пламя почти не горело. Юнкера и гвардейцы караула, что в мрачном ожидании, держа наготове оружие, сидели на скамеечках, ступеньках лестницы и вдоль стен, с бряцанием доспехов