Гирта, стр. 425
- Он же выключен? – пытаясь вытянуть из-под стола застрявший где-то внизу провод, больше удивилась, чем испугалась герцогиня – позовите кого-нибудь, пусть проверит…
- Может попробуем позвонить кому-нибудь? – испуганно предложила младшая дочь герцога Вильмонта, Агнесс.
- Кому? – все-таки пробегая глазами, список из трех десятков важных номеров на табличке в рамке, спросила принцесса Вероника.
В дверь застучали, все вздрогнули, повернулись к дальней стене кабинета. На пороге появился курьер от Пескина, принес очередную сводку. В коридоре несли вахту несколько гвардейцев во главе с лейтенантом Киркой. Сейчас во дворце было много вооруженных, готовых к бою мужчин, но в сложившейся обстановке это не придавало особых спокойствия и уверенности. Принцесса взяла в руку записку, и хотела было прочесть ее, как телефон снова зазвонил.
На этот раз трубку схватила рыжая Лиза. Сгорбилась, с силой выдохнула дым от папиросы, которую она курила и уже скорчила гримасу, чтобы крикнуть в телефон что-нибудь оскорбительное, но ее опередили. В динамике зазвучал, полился как красивая спокойная река, отчетливый и ровный, внушающий доверие, громкий мужской речитатив.
- Здравствуйте! Вы позвонили на номер экстренной консультации бюро конфедеративной безопасности Северного Королевства – без всяких помех сообщил механический диктор – оставьте свой вопрос или предложение, наш аналитический отдел всесторонне и тщательно рассмотрит его, и наш компетентный специалист обязательно свяжется с вами в установленный законодательством срок. Приготовитесь. После сигнала начнется запись сообщения. Предупреждаем, что сообщения, содержащие нецензурную лексику и оскорбления рассматриваться не будут.
Рыжая Лиза проморгала. Она так и не успела ничего ответить, как динамик разразился отчаянными, полными боли, муки, ужаса и безысходности бесчисленными, сливающимися в один страшный, парализующий волю и разум хор мужскими, женскими и детскими воплями, словно на другом конце провода опустили трубку в разверстую полную стонов, плача и сухих электропомех черную адскую бездну, столь громкую, что все, кто был в комнате, отчетливо услышали эти жуткие, леденящие душу, полные боли, страха и отчаяния крики. Рыжая Лиза замерла в недоумении, хотела было бросить трубку, но страшные звуки в ней затихли также внезапно, как и начались, и все тот же спокойный, внушающий доверие голос размеренно и бодро заявил.
- Мы благодарим за ваше обращение в бюро конфедеративной безопасности Конфедеративного Северного Королевства! Ожидайте ответного вызова в течении ближайших – снова резкие крики - угловых минут. По предварительному рассмотрению вашей заявки с вами обязательно свяжется наш компетентный специалист!
Линия разъединилась, а вместо положенных коротких гудков из трубки снова полились бесчисленные крики. Рыжая Лиза бросила ее на рычажок и в нерешительности отступила от телефона подальше в глубину кабинета.
В дверь снова постучали. Все обернулись. Вошел лейтенант Кирка, жестом пригласил войти лейб-инженера с помощником, которых вызвал чтобы проверили линию. Оба поклонились присутствующим и без лишних слов обступили зловещий аппарат. Инженер с готовностью снял трубку, недоуменно опустил уголки губ, прислушался к ней.
- Олаф! – приказал ему, потребовал на другом конце провода герцог Вильмонт, строго и повелительно зашипел – дай Веронику! Быстро!
Инженер пожал плечами, протянул трубку принцессе, та машинально взяла ее, приложила к щеке.
- Алло?
- Вероника! – заявил ей уже совсем другим, ядовитым и мстительным тоном Герцог – дрянь мелкая! Готовься! Я иду убивать вас всех!
И снова бросили трубку. Все звуки в динамике окончательно стихли. Не осталось ни коротких гудков, ни шипения. Только едва различимый, но навязчивый треск наведенных электропомех магнитной бури, бушующей над Гиртой. Помощник лейб-инженера вылез из-под стола, продемонстрировал, что вынул провод из розетки.
- Ну, что на этот раз? – поинтересовалась рыжая Лиза. Страх прошел, казалось, что происходящее начало забавлять ее.
- Он идет меня убить – просто ответила принцесса Вероника и пояснила для всех – сэр Вильмонт. Он так сказал мне.
- Пусть только попробует – подошла, с готовностью заверила ее Ева, попыталась приободрить – все они такие по телефону: богатые, ловкие и смелые!
У нее на плече висела плеть с массивным, остро отточенным, металлическим языком, а за поясом в ножнах был короткий, похожий на тот, какой был у принцессы, изогнутый, заключенный в темные лакированные ножны меч. Даже в такой печальной ситуации помощница куратора полиции Гирты выглядела готовой дать отпор любому, кто посмеет тронуть герцогиню. Широкие рукава ее белой рубахи были неподвязаны, поверх длинного светло-желтого платья и широкой темно-зеленой мантии из плотной шерсти, надет баллистический, усиленный набедренниками и оплечьями жилет. Буйные светлые волосы аккуратно расчесаны и собраны в узел с торчащим позади хвостиком, подвязаны нарядной алой лентой. Рядом с ней уселась, запрыгнула на стол, маленькая трехголовая синяя кошка с алыми горящими как небо за окном глазами. Замерев на месте, словно умея видеть через стены, повела острой мордочкой, уставилась, неподвижно вылупилась, в багровую темноту за восточными окнами кабинета. Черноволосый манерный Парикмахер в белой мантии погладил ее по одной из голов, отчего кошка довольно вытянула шею и стала как будто крупней.
- Он пугает вас – положив руку на оплетенную черным шнурком рукоять мечи, заверила принцессу Веронику Ева – но если он придет лично, нам проще будет его убить.
Явился один из рыцарей, привел растерянного Камердинера. Тот тревожно сообщил, что он только что из Большого дворца, с людской, где Повар и остальные, кто не пожелал покинуть задние с приказом об эвакуации, собрались в комнате для отдыха слуг на первом этаже. Сказал, что все очень напуганы тем, что в галерее для сушки белья, в подвале, на трубах с горячей водой, нашли мертвую прачку со следами удушения. Но самым страшным было то, что в этот коридор вела только одна дверь и все видели, что никто кроме нее туда не входил, а когда заждавшись, пошли за ней, как не искали, убийцу так и не нашли. Донеся эти дурные вести, Камердинер смутился, но потом все-таки сознался, что все