Гирта, стр. 407
Герцогиня убрала локти с подлокотника кресла, на который она опиралась во время молитвы, стоя перед иконами и распятием. Властно протянула руку, чтобы Парикмахер помог ей подняться с колен. Вместе они поднялись на наблюдательный пост на крышу, где их ждала, курила папиросу, держась одной рукой за другую, смотрела на восток, в сторону башни барона Тсурбы рыжая Лиза. Перед ней мертвыми кровавыми глазами мерцали окуляры точных наблюдательных приборов, установленные на треногах перед парапетом. Обычно через них принимали сигналы семафора, но сейчас в них ничего не было видно, в стеклах стоял трепетный и зловещий багровый свет.
- Размытие – выдыхая дым, заломив руку, кивнула, заявила рыжая Лиза недоумевающим, попеременно заглядывающим в них Гармазону и Элле – электромагнитная интерференция – усмехнулась и засмеялась дико и громко, напугав вышедших следом за принцессой на крышу девиц – конец света! Парталле… Изделие двадцать один, сто три! - она выругалась и засмеялась снова, злорадно и весело. Все вокруг вздрогнули, словно с каждым словом, которое она выкрикивала, вокруг нее разливались незримые, волны какой-то резкой, колючей силы. Ее контуры мерцали в заливающем все вокруг тусклом багровом свете, словно на миллисекунды принимая какую-то нереальную, нездешнюю четкость и резкость. Поджав локти и плечи, оскалившись, она растопырила пальцы и, откинув в сторону бычок от папиросы, что тут же истлел в серую невесомую пыль, ткнула пальцем в небо и воскликнула – сильный, людишек пришел жрать! С Маяком тварь, поборись! Он тебе вставит и всю твою квантовую физику и бионику и весь твой технический прогресс! Гори! Вероника, Вероника! Смотри! Вон он! Его уже видно!
И указала на восток, туда, где, приобретая очертания огромной черной и мягкой надкусанной луны, заваливался на бок и падал куда-то в чащобу, сумрачного бескрайнего леса огромный корабль-носитель, изделие двадцать один сто три. Альтаир Парталле, пришедший по многочисленным сигналам тревоги, поступившим и перенаправленным к нему лично, как к куратору региона, сегодня утром и днем из Гирты.
***
Багровая мгла упала на город. На перекрестках и вдоль проспекта горели костры, но от их трепетного рыжего света, от их зловещего, необычайного густого дыма и тяжелых, как колыхание волн сполохов, казалось этот страшный кровавый сумрак, что внезапно наполнил перекрестки, улицы, переулки, дворы, подворотни и скверы, становился только еще гуще и черней. На плацу у полицейской комендатуры горели костры. Трепетный и тусклый свет факелов играл на покрытых копотью, усталых и обреченных лицах. Бешено горели глаза, хрипло отдавали команды сержанты, срывались на крик.
На стенах разрушенного бастиона, на набережной и воротах шли последние спешные приготовления к обороне. Сотни людей с оружием в руках, группами, отрядами, дружинами и взводами выстроились вдоль проспекта. Герцог Вильмонт Булле в карете и комендант крепости, граф Биргер Гамотти со своим старшим сыном верхом, совершали объезд. Личным присутствием вдохновляли поднятых на защиту северного города от вторжения войск мятежных графа и принцессы людей. В сопровождении своих жандармов и рыцарей они проехали по набережной побывали у ворот рядом с Инженерным мостом, сделали круг по всему северному городу и в вернулись к Старому мосту через проспекты Цветов и Рыцарей. Пока все шло неплохо: через Рыбацкие ворота, через ворота Цветов, через Северный равелин в город подходили вызванные с побережья, со сталелитейного производства, с холмов и от Переправы личным приказом герцога Вильмонта Булле отряды рыцарей и старшин с северного берега реки. Дружины феодалов, группы наемников, сельское и цеховое ополчение. По прибытию, на воротах жандармы тут же показывали новоприбывшим распечатанные, наспех подготовленные еще днем, агитационные листовки с актуальной информацией о случившемся в городе инциденте. Люди мрачно склонялись над ними, в свете трепетных факелов и костров читали вслух манифест, в котором подробно разъяснялось, что граф Прицци и его люди подняли мятеж, что принцесса Вероника самозванка, ловкая аферистка из Столицы, что своими чарами долгое время вводила в заблуждение даже самого Герцога. Что сам Вильмонт Булле, несмотря на происки и враждебную пропаганду врагов на самом деле жив и сообщение о его смерти на самом деле провокация и не более чем попытка посеять панику среди славных и отважных защитников законной герцогской власти, только в руках которой возможны мир, благоденствие и непременное будущее процветание Гирты. А чтобы окончательно развеять эти сомнения, герцог Вильмонт Булле лично проехал по улицам северных районов, посетил городские стены и линию обороны по берегу реки, прочел речь, воодушевил, похвалил солдат и рыцарей, сообщил, что из Столицы уже идет подмога, которая непременно поможет подавить мятеж и вернуть на престол законную власть, узурпированную убийцами, мошенниками и бандитами в лице графа Дугласа Тальпасто, принцессы Вероники, маркиза Дорса и самого Августа Прицци.
В подтверждение слов Герцога из крепости Гамотти на проспекты выкатили несколько закованных в сталь боевых машин и множество груженых плотными деревянными ящиками с номерной маркировкой телег. В них, в промасленной бумаге и стружке ожидало своего часа тайно произведенное после осады Гирты войсками Фолькарта, вопреки конфедеративному запрету на распространение, проектировку и создание автоматического, полуавтоматического, эмиссионного и магнетического оружия, военное снаряжение. Самым верным и стойким