Гирта, стр. 399
Когда принцесса Вероника окончательно утомилась, от волнения и работы, выбилась из сил, она пошла на галерею арки третьего этажа пройтись, покурить. Здесь, в холодном коридоре с окнами на обе стороны, в парк и на панораму города под отвесным склоном холма, стоял густой и тяжелый табачный дым. Она думала что тут никого нет, но сюда постоянно проходили те, кому был доступ на третий этаж и кто хотел хоть немного отдохнуть в тишине. Как и в других коридорах и залах тут уже успели накурить и натрясти пепла так, что им были покрыты все пандусы и окон, подоконники и ковры. За окнами внизу слышался говор голосов, окрики, ржание лошадей. Пробиваясь через толпу, громко и пронзительно гудел клаксоном ипсомобиль.
В то же время, что и принцесса, на галерею вышел и вернувшийся от Гончарных ворот граф Прицци. С трубкой и фужером крепкого кофе в руках, он встал у подоконника от всех в стороне, властным жестом отстранил от себя какого-то, было заговорившего с ним человека, отвернулся к окну с видом на улицы и крыши Гирты. На нагрудной пластине его доспеха отчетливо белела свежая вмятина от пули, обрамленная белыми трещинами.
- Август, но почему вы все-таки с Нами, а не с Ними? – задала вопрос в лоб принцесса Вероника, густо вдыхая дым из трубки, одолженной у маркиза. Ее собственная, высокотехнологическая, при выключенных стабилизаторах не горела. Как теперь и большинство приборов и устройств в городе, питающиеся от атмосферного и проводного электричества. Через одну загорались спички, дымно и слабо горел керосин, нестабильно пыхал, взрывался порох, хлопал, трещал газ в светильниках, не детонировали ни гремучая ртуть, ни нитроглицерин. Во дворце имелся запасной стабилизатор, но он тоже получил дистанционный приказ на выключение и не реагировал ни на какие попытки его задействовать. Тоже самое произошло и со станциями в крепости Тальпасто, в главном здании центрального банка Гирты, и в Университете.
Граф Прицци смерил тяжелым взглядом герцогиню и, подумав несколько секунд, ответил.
- Потому что с вами я служитель Короны, патриот и верный защитник Гирты. А с ними был бы всего лишь одним из бунтарей и жадных до неправедного богатства любой ценой плутов, мошенников и убийц. Вас, Вероника, я знаю и вижу почти как свою родную дочь. А их - как лжецов, предателей и заслуживающих только трибунала и казни висельников.
Произнеся эту речь, он встал к герцогине боком, обратился к окну с видом на город с холма Булле и тоже закурил. Темно-зеленые обои с тонкими золотистыми цветами, белые колонны и гипсовые статуи героев прошлых веков и дев в нишах между окон, говор голосов и густой трубочный дым навевали мысли об обычном рабочем совещании в день перед королевской инспекцией. Все очень устали от беспокойства, войны и бесконечных дел, но времени было только быстро покурить. Принцесса Вероника утвердительно кивнула графу и, приложив руку к груди, поклонилась.
- Спасибо вам Август за доверие – сказала ему с достоинством принцесса.
- Служу вам и Гирте, моя леди – ответил тот, задумчиво разглядывая серое небо, крыши и колокольни за окнами галереи.
За общим шумом беспокойных разговоров и бряцанием снаряжения никто не слышал их короткой беседы.
Граф Прицци спустился в штаб, где его уже ждал комендант Тиргофф. Выслушав доклад по обстановке в городе, подозвал к себе секретаря и быстро распорядился.
- Приказ. В течении часа собрать порайонно всех квартальных. Провести подомовое оповещение: женщин, детей и нестроевых по возможности собрать в храмах и на первых этажах домов. Приставить к каждой церкви охрану. Провести проверку готовности запасного сержантского состава. Организовать заставы, подсветить основные перекрестки и проспекты. Объявить комендантский час: после девяти тридцати вечера, чтоб на улицах никого, кроме уполномоченных лиц не было. Проверять, задерживать всех. Штабу, доукомплектовать усиление стен, сформировать резерв. Если будут добровольцы в штурмовые батальоны – назначить им в качестве жалования боевые, как регулярным сержантам и рядовым.
Пескин и комендант Тиргофф внимательно выслушали его, и без лишних вопросов поклонившись, поспешили к своим столам исполнять распоряжения.
Закончив с ними, граф подошел к окну, на подоконнике, которого, в стороне от всех, боком к пожару, сидела Мария Прицци. Все также в своем длинном белом платье, лиловой жилетке и перекинутой через плечо косой, перевитой пурпурной лентой, она листала журнал семафора. Рядом на столе лежала книга шифров и тщательно отертый от крови скальпель на краю блюдца с чашкой кофе, вместо ложечки. Неподалеку терпеливо ожидал курьер.
- Они еще договороспособны? – кладя руку на плечо графини, лаская его пальцами, заглядывая в ее неподвижные, отливающие лиловым глаза, уточнил граф Прицци.
- Относительно. Как ты и велел, тяну время. Я сказала им, что у нас анархия и мятеж – теребя кончик серебряного химического пера, обернулась она в сторону пожара за окном, словно черпала в нем вдохновение для своей переписки – объяснила, что люди Жоржа сами спровоцировали стычку, а атака у Старого моста это недоразумение. Но они уже не верят. Биргер грозит начать артиллерийский обстрел.
- Обещай им открытым кодом, чтобы видели все, что если хоть один снаряд упадет на Южную Гирту, я прикажу отрубить руки и вспороть животы всем орудийным расчетам и всем инженерам – вставая перед ней так, чтобы видеть ее лицо, ответил граф Прицци - пусть делают что хотят, стреляют себе в ноги, дезертируют. Они проиграли, они знают это.
- Вильмонт у них. И теперь они пишут, что служат законной власти Булле, а мы все мятежники – возразила Мария Прицци и посоветовала – отправь им его голову и скажи, что их Герцог поддельный.
- Да, имеет смысл. А потом еще одну, потому что у Георга был еще один – ответил граф Прицци.
Мария Прицци чуть улыбнулась этой идее.
- Я звонила Биргеру. Бросает трубки, орет что я ведьма – пожаловалась она графу как будто между делом. Ее лицо исказила судорожная зловещая