Гирта, стр. 36
Как это всегда бывает, Вертура опрометчиво упустил тот коварный момент, когда выпитое ударило ему в голову. Чтоб освежиться, он прогулялся с бездельником Коцем и хвостистом Прулле за вином, но от прогулки не стало легче. Он не заметил того, как рядом с принцем Ральфом появилась какая-то наглая, богато разряженная девица, что попыталась обнять его, но порезалась о заклепку горжета, сломала ноготь об кольчугу и не получив ни капли сочувствия, обиделась. Как приходили еще какие-то хорошо одетые люди, что-то хотели от принца, но он был пьян и весел, отмахивался от них как от назойливых мух, а кого-то из визитеров учитель Фрюкаст даже схватил за шиворот и хотел было выкинуть из мансарды, с крыши, но потом как будто передумал и просто вытолкал вон взашей.
Оглушенный гулом голосов и выпитым, Вертура стоял, курил и смотрел в распахнутое окно, принимал какое-то участие в какой-то ученой, больше похожей на едва не дошедший до драки спор, беседе.
В какой-то момент он обнаружил себя с Марисой на крыше. Он сидел, прислонившись к печной трубе, а она почти лежала на черепице, откинувшись на него спиной и затылком, опиралась локтем о его бедро, держалась за его колено, болтала за горлышко открытую бутылку с вином, а он обнимал ее под локти, держал руками за грудь и смотрел как над высокими черепичными крышами, башенками и колокольнями города восходят белые и колючие звезды, по-северному высокие, холодные и чужие. Бледный, как выветренная черепица крыш, закат низкого солнца отражался в окнах домов, на куполах и крестах церквей, в витражах, на гранях флюгеров холодным рыжим светом. Где-то внизу, ругался, не решаясь подняться наверх, но как будто для порядку, кричал на не в меру расшумевшихся на всю улицу студентов, квартальный смотритель. Мариса с нескрываемым омерзением рассказывала о рассказе принца Ральфа и его путешествии.
- Пили на охоте, пили в бамбуковой роще, пили в беседке, пили на лодке, пили в летающем замке у ванга, пили в пасти у крокодила, пили на Луне, пили в очке сортира… Рассказать больше нечего. Как их хором рвало в паланкине. Ха-ха-ха. Как смешно, как весело. Жлобство, мещанство, свинство.
Вертура понимающе кивал, сжимал и разжимал ладони, не особенно слушал ее возмущения. В какой-то момент, после очередного глотка, бутылка вырвалась из ее нетвердых рук, подпрыгивая, покатилась по черепице и улетела в просвет улицы между домов, за край крыши. Влажным далеким хлопком разбилась о камни мостовой. Мариса запоздало встрепенулась, чтобы поймать ее, но детектив удержал ее, притянул к себе. Они откинула назад голову, приласкалась к нему затылком, и весело уставилась ему в лицо. Ее глаза горели счастливым огнем. В них отражались последние лучи уходящего солнца и холодное рыжее, уже начинающее темнеть, вечернее небо.
- О, пошел салют! Хой, влюбленные! – пронзительно окликнули их с мансарды – следом там не сорвитесь! Марш сюда, у нас тут новый бочонок! Осторожно, ползком, держитесь крепче!
***
Стояла глубокая, непроглядная с пьяных глаз, ночь. Веселью не было предела. Визгливо и нестройно, на весь район, ишаком ревела гармошка, неугомонный принц Ральф Булле снова и снова отправлял за ювом, вином и крепким. Учитель Фрюкаст играл в походные магнитные шахматы с мрачным и трезвым ментором Лирро. Выпивший всего одну кружку Шо быстро захмелел, принес свое походное одеяло, улегся в углу и, невзирая на гвалт и дебош, творящийся вокруг, уснул в обнимку со своим мечом, укрывшись с головой и уткнувшись лицом в стену.
Потом стреляли из пистолетов принца в окно. Явился капитан ночной стражи Герман Глотте и, мрачно взирая на происходящее, только молча покачал головой. Марисе стало плохо.
- Мэтр Глотте! – повисая на плече детектива, чтоб не упасть изо всех сил цепляясь за него, взмолилась она заплетающимся языком - довезите нас до дому!
- Мэтр Тралле ищет вас обоих – сухо ответил капитан, еще больше скривил лицо – он очень недоволен. Я бы сказал, в бешенстве.
- Не говорите ему… - попыталась Мариса.
Не прощаясь, чтобы не налили еще, Вертура и Мариса следом за капитаном наощупь, хватаясь за стены и перила, спустились на первый этаж по темной лестнице, вышли на улицу. Тут уже стояли две полицейские кареты, ожидали в седлах возвращения капитана ночной стражи несколько закованных в доспехи верховых. Группа мрачных вооруженных людей, с лицами и взглядами в которых читалась суровая готовность к штурму, молчаливой толпой курила у подъезда.
- Сэр Ральф вернулся – коротко и с отвращением бросил капитан одному из рыцарей, ему ответили презрительной усмешкой.
***
Вертура не помнил, как очутился у себя дома, что было потом и что было до этого.
Помнил только, как его трясло в карете, и ему стало дурно, как на него орали, даже, кажется, били, обзывали мразью и свиньей, как было темно и холодно, а над головой, во мраке, горели звезды и пронзительные, до боли режущие глаза, электрические фонари.
***
Глава 5. Полиция Гирты. Пятница.
***
- Оба останетесь без жалования на месяц – грозно вынес свой вердикт инспектор Тралле и хлопнул ладонью по столу с такой силой, что едва не опрокинулся стаканчик с перьями.
Вертура и Мариса понурив головы, сидели в кабинете инспектора. Отдельно на стуле, нога за ногу, расположился мрачный, недобро улыбающийся капитан Глотте. На его лице читалось мрачное, мстительное веселье.
- В следующий раз будет вам плетей. Обоим – продолжал инспектор – и мне плевать, Анна, что вас защищает Хельга. Где вы были вчера и позавчера? Вы бездельничаете, занимаетесь ерундой, дебоширите. Мне нужны были эти ваши статьи позавчера вечером. Вы их написали? Принесли на утверждение? Я сам писал все, а у меня нет времени на то, чтобы крапать пасквили в газетенки в назидание толпе о том, сколько мерзавцев отлупили позавчера и за какие провинности! – он толкнул локтем так, что чуть не развалил ее,