Гирта, стр. 34

Приставы подняли на помост полненького мужчину с лицом начальника или служащего средней руки. Его глаза с неподдельным ужасом, бегали от глашатая к палачу, с мольбой и стыдом взирали на собравшихся внизу многочисленных веселых, но абсолютно безразличных к его страхам людей. Глашатай спросил имя и прочел в журнале обвинение в том, что начальник склада воровал муку, продавал ее, а недостачу восполнял мелом и гипсом, которые попадали в хлеб, что потом продавался по всей Гирте.

- По личному приказу ее сиятельства леди-герцогини Вероники Эрики Булле пороть до смерти – нисколько не изменившись в голосе, прочел в ходатайстве глашатай и продемонстрировал палачу записку, которую принес ему какой-то человек с багровой лентой на рукаве, что, минуя оцепление, поднялся на помост и подал ему сразу после прочтения приговора судьи. По толпе покатился одобрительный гул. Палач заглянул в записку, тоже сверился с распоряжением, безразлично пожал плечами и кивнул приставам. Приговоренный запротестовал, но его умело притянули к скамье за руки и палач забил плетью.

- Обычно смертные приговоры, отрубание рук и голов оставляют для ярмарки или турниров – беззаботно пояснила Мариса, с некоторым интересом наблюдающему за казнью детективу – омерзительное зрелище, везде грязь, кровь. Я ее ненавижу. Впрочем, и поделом им, думать надо было прежде чем делать. Раньше таких, как этот штрафовали, а как леди Вероника вернулась, теперь казнь и изгнание семьи из города с конфискацией имущества. Как при сэре Конраде. У вас же в Мильде тоже так делают?

- Да, временами. Если кто уж совсем не понимает что даже в казнокрадстве надо знать меру – ответил с интересом разглядывающий красивый старый, оформленный  растительным орнаментом и розеткой серый фасад церкви и священника, что беседовал с приговоренными, давал им целовать крест, детектив.

- Пойдем к мэтру Глотте – заметив знакомого, потянула его за руку Мариса - мне еще надо подготовить про все это статьи.

Капитан ночной стражи Герман Глотте с горбатым, переломанным носом, кривым, как будто бы ухмыляющимся, искаженным отсутствием слева зубов, усталым, невыспавшимся лицом, перекинув свой тяжелый черный плащ через локоть поставив ногу на бревно, стервятником озираясь вокруг, стоял рядом с помостом. Он приветствовал Марису, с мрачной кривой улыбкой поделился с ней сплетней о каком-то опасном дебошире из северного района, которого никак не хотел утихомиривать жандарм, потому что они были приятелями и сослуживцами. Что по этому делу уже ездили, но никак не могли его решить, потому что за жандарма и его клеврета выступал местный квартальный капитан, знакомый полковника Фаскотти. Но кто-то наконец нажаловался леди Веронике и та, рассмотрев ворох жалоб и затребовав выписку из журнала полиции, решила этот вопрос радикально и быстро – обоих, и рыцаря и его дружка-дебошира, приказала сковать за ноги одной короткой цепью и бросить с моста в реку, где оба и утонули, о чем тоже следовало упомянуть в статье.

- А протокол есть? – деловито уточнила Мариса.

- В оперативном спросите - ответил капитан ночной стражи и повел ее к помосту, показать журнал приговоров и исполнений.

Вертура остался один и, уже, как и все вокруг не обращая особого внимания на происходящее на помосте, пошел по периметру площади, разглядывая людей, дома и украшенные гирляндами листьев и деревянными решетками магазинчики.

- А это же сэр Вертура! Наш друг, полицейский, принц-изгнанник, шпион и детектив! – весело, на всю площадь, окликнули его, Вертура вздрогнул и обернулся.

За одним из широченных, сколоченным прямо перед дверьми какой-то закусочной, из которой разило прогорклым жиром, разлитым ювом и пригоревшим чесноком, столом, оседлав скамейки, сидели уже знакомые детективу студенты. Отдыхая в тени раскидистой липы, они имели растрепанный, веселый и явно несколько утомленный тяжелым душным утром и похмельем вид. Перед каждым стояла большая, полуторалитровая кружка с ювом, а на столе лежали трубки и кисеты. Еще за столом сидел какой-то высокий и сутулый старшекурсник в очках, с видом заучки, грыз карандаш вместо трубки, а рядом с ним восседал могучий по сравнению с тощими студентами, облаченный в роскошную алую бригандину с оплечьями, веселый, но вполне серьезный, благородного вида, молодой рыцарь.

Вертура подошел.

- Сэр Ральф Булле Шестой, но единственный и неповторимый принц Гирты! – гордо, но со смехом, представил  его хвостист Прулле детективу. Тот весело кивнул в ответ, ничуть не обидевшись шутке. По всему было видно, что он только что с дороги и готов терпеть любые издевки беспутных студентов, потому что счастлив, возвращению из далекого путешествия.

- Сэр Марк Вертура! – представил детектива принцу хвостист Прулле и окинул полицейского игривым взглядом, оценивая, как бы над ним можно подшутить чтоб не получить в ухо и, наконец, сформировав в голове мысль, изрек – симулянт, номенклатурщик, шпион и формалист!

- Ну ты и дурень! – выдохнул дым, засмеялся, бездельник Коц. Принц Ральф, улыбнулся, отсалютовал детективу кружкой, сделал большой глоток. Вертура покачал головой, отобрал кружку у хвостиста Прулле, отсалютовал принцу и тоже отпил.

- А леди Анна… – заметив строгий взгляд, осекся хвостист Прулле и смущенно прибавил, пытаясь извиниться – а впрочем ладно…

- Так, вот этот синяк, после поединка с Поверенным Эрсином – грубо схватив сидящего за плечо, дернул, покачивая сжатым кулаком, поставил на место студента детектив – еще откроешь рот, и тебе врежу.

- Ага! – отозвался хвостист Прулле – давайте все треснем юва! За сэра Булле! За Гирту!

Принц Ральф, наслаждаясь представлением, засмеялся в голос. Инцидент был исчерпан, оседлав скамейки поперек, как это было модно у рыцарей и студентов, они сидели за столом, пили теплое на жаре юво, курили. Вертура познакомился с ментором Лирро – аспирантом, руководителем студенческого общества, у которого собирается университетский клуб и сэром Эмилем Фрюкастом, рыцарем лет тридцати, учителем фехтования и веселым наставником принца. Не выпуская кружки из рук, он громко шутил, смеялся, но пил немного, поглядывал по сторонам, смотрел внимательно и трезво. Некоторое время он присматривался к детективу, потом спросил.

- Как в Мильде, как сэр Ян Гарфин? А сэр Колле? Вы же знакомы