Гирта, стр. 332
- А вы как будто и не знали? Нет, Борис, вы сами этого очень хотели, добивались всеми силами – холодно и строго, стараясь сдержать переполняющие его сердце эмоции и мысли, ответил детектив, глядя в окно вниз, на кошек, что рядком расселись на крыше конюшни и внимательно смотрели куда-то вниз – и вы обратили на себя ее внимание. Теперь страдайте. Или терпите, потому что теперь она взялась за вас как следует.
-… Нет, одно дело неразделенная любовь, бессонница, сладостные мечты, глупые восторженные мысли, страсти бушующие в беспокойном сердце и совсем другое это… - сладострастно закатывая глаза, хватаясь за голову, отворачивая лицо, пряча ликующую улыбку за притворными отчаянными восклицаниями, пылко возмущался маркиз – Марк, мне что, как будто бы шестнадцать лет?
- Что-то не устраивает? – скептически глядя на очередную буффонаду друга, пожал плечами детектив - прикажите разрезать себя на органы и подать в приготовленном виде к ее столу. Если поторопитесь, еще успеете.
- Марк, да, вы умеете поддержать товарища в бедственном положении! – радостно заулыбался шутке маркиз, снова мечтательно закатил глаза и вцепился ладонями в лицо – все идите, идите же, не стойте, бегите скорее, скажите ей, что я распорядился начать приготовления и немедленно жду ее к обеду…
Он с видимым усилием соскочил с кровати, заглотил пылающую живым багровым огнем пилюлю, запил ее прямо из чайника, что стоял тут же на полу, сорвал с себя мокрую рубаху, понюхал ее, громко крикнул, нетерпеливо позвал оруженосца, чтобы принес воды, чистое белье и полотенце. Сорвал со столика гребень с драконьими хвостами с обеих сторон, встал перед зеркалом, впился им в свою короткую рыжеватую бороду, схватился свободной рукой за одеколон, почти такой же, как подарила Вертуре Мариса, только угольно черного цвета и начал спешно обтирать им волосы и шею.
Вертура коротко кивнул и вышел из комнат маркиза.
В холле, в дверях, он встретил нарядных Эльсу Гутмар и Регину Тинвег в сопровождении какого-то бравого усатого рыцаря. Оставив коней у самой парадной двери, придерживая руками полы длинных мантий на ступеньках, они спешили навстречу детективу.
- Я сообщил… – попытался объяснить он им, но они только недоверчиво и презрительно закивали ему головами, словно подчеркивая, что, даже несмотря на личное поручение герцогини, для них он, полицейский лейтенант, все равно не человек, а пустое место, и потребовали у дежурного встретившего их в дверях, позвать к ним сенешаля дома, либо самого владыку Дезмонда.
Людей на площади стало еще больше. Прихожане покидали храм, но не спешили расходиться. Собирались в компании, весело и воодушевленно, как всегда после принятия Причастия, обсуждали дела и городские сплетни. Владыка Дезмонд вышел из собора, лично узнать что случилось, нахмурился, заговорил с лейтенантом Киркой, что при виде епископа спешился и, преклонил перед ним колено под благословение.
Виновато склонив голову перед стременем герцогини, детектив сообщил ей, что передал ее пожелание маркизу. Та коротко и высокомерно кивнула в ответ и приказала ему остаться со всеми. Подошел епископ Дезмонд. Высокий уже немолодой человек с длинной бородой, в которой рыжена чередовалась с проседью и стальным, без всяких украшений, крестом на груди. Грозно стуча о булыжники мостовой посохом, что как копье, он сжимал в своей крепкой жилистой руке, твердой походкой армейского полевого командира, он направился прямо к герцогине. Та ловко, проигнорировав руку стоящего наготове майора Вритте, спешилась и тоже преклонила голову. Владыка Дезмонд благословил ее, дал поцеловать наперсный крест, вперил в нее свои колючие бледно-зеленые глаза и строго, без приветствий и расшаркиваний, но все же сдержанно и вежливо сообщил, что трапезная епархиального дома не место для молодецких развлечений.
- Я вас услышала – подавив ярость, но все же по возможности смиренно ответила ему герцогиня – этот раз будет первым и последним.
Владыка Дезмонд кивнул, грозно прищурился на сидящих верхом людей и вошел в ворота своего поместья.
- Во времена Смуты тут была застава – обвел рукой площадь, кивнул детективу капитан герцогской стражи Габриэль Форнолле, что на этом выезде в качестве начальника караула, сопровождал принцессу Веронику и ее свиту. Сообщил – телеги тут стояли, баррикады, габионы были. Вот тот фасад так вообще был взорван. За собором скала, Крестителя и Прицци перегородили, было не подойти, весь квартал в осаде был. Его два раза штурмовали как на войне. Дорсы дали отпор, собрали всех местных, малокалиберное орудие поставили, только снарядов у них к нему почти не было, больше грозились, чем стреляли. Били вот прямо вдоль Крестителя, до Рыцарей, пока барьер против нее не навели. Сильная была машина. У кого доспехи получше были, тот жив остался, а вот коней и кто в кольчугах и бригандинах был, вместе со щитами пробивала навылет. Сеча была жестокая, насмерть стояли рубились. На площади постоянно сырую траву жгли, чтобы дым был, и стрелять невозможно было. Если бы не вмешались сэр Август и сэр Булле, всех бы тут перебили. Не угодил наш владыка Дезмонд. Арвиду Ринья с Андресом Прицци, анафему с кафедры прочел, на беззакония не благословил. Сам ходил по баррикаде, вдохновлял на оборону людей. Брата Бориса тут убили. Женщины и дети прятались, ночевали в Соборе, дьякона из окон стреляли из мушкетов.
- Да владыка наш тогда всему Кругу зубы пообломал – согласился с ним князь Мунзе – дал отпор. Вот это настоящий христианин, не то что некоторые.
- А как Круми подстрелили, еле убежал. Помните? Агарию, старшего Пескина в первый же день с лошади ссадили, перебили спину – согласился, вспоминая прошедшие годы, кивнул маркиз Раскет – под огнем не смогли его оттащить. Лежал он вон там, умирал под драконами на ступенях. Ему дверь собора не открыли, никто не вышел, не перевязал. Так и помер. Владыка всех проклял, строго приказал никому из Круга, кто ранен