Гирта, стр. 280
- Дитрих, вы не патриот! – засмеялся лейтенант, прищурил глаз и, положив руку на эфес меча, откинулся в седле.
- Я патриот! – гордо и назидательно отвечал князь Мунзе, тыча себя большим пальцем в портупею – а вы еще Трамонте войну объявите. И повод найдите, самый глупый, что у них на флаге лиловый цвет и сэра Августа не спросили. Вас тут одним ипсомобилем с эмиссионным фонарем завоюют, по лесу будете от него бегать. Правильный выбор противника – основа любой войны!
По всему было видно, что с похмелья сегодня он совсем злой и невыспавшийся. Даже его свояк и двое оруженосцев, едва сдерживаясь от смеха, откинувшись в седлах, не перебивали его, потешались над его громкими сбивчивыми, но при этом вполне здравыми рассуждениями.
- И Марк вам то же самое подтвердит! – доставая из поясной сумки большую цилиндрическую, по виду стальную, флягу, передал слово детективу князь Мунзе, угадав, что пора уже заканчивать эту запальчивую, отдающую диссидентством, беседу.
- Ну это политика – разъяснил всем Вертура. Рыцари с улыбками в ожидании уставились на него – я полагаю, тут замешаны влияние, деньги и мотивы обладающими ими людей…
- Вот вам умный человек говорит! – делая глоток из своей фляги, продемонстрировал всем, так и не дав высказаться, перебил детектива князь Мунзе – и я говорю, провернули нас всех как на мельничном жернове!
- И сэр Вильмонт, стало быть, не от Бога Герцог?
- А вот это уже не моего ума вопрос. Я вассал сэра Августа, куда он прикажет, туда и поеду! – многозначительно ответил князь Мунзе с едкой самодовольной улыбкой, чем окончательно выказал себя как человека опытного в политике, при этом коварного, умного и хитрого.
Из парадной вышла Мариса. Поверх распущенных волос она накинула на голову свой платок, а сверху него капюшон. Вертура помог ей подняться в седло. Все вместе они выехали на проспект Рыцарей и, доехав до перекрестка с проспектом Булле, свернули по нему в сторону герцогского дворца, на пути к которому, пока поднимались к площади, повстречали и других, съезжающихся в центр города, участников предстоящего действа. Неторопливо следуя в потоке, кивали знакомым, то и дело отводили лошадей в сторону, пропуская мчащихся сломя голову вниз с холма вестовых.
Площадь перед герцогским парком, прилегающие улочки и аллея были плотно заполнены пешими, повозками и верховыми. Положив к ногам колчаны и ножны, на пандусе ограды дворца и Собора Последних Дней, сидели, курили, пили юво мужчины. Резко встряхивали мордами, бряцали оголовьями кони, приглядывая за хозяйскими лошадьми и сумками, весело переговаривались, задирали друг друга, пажи. Нарядные девицы в плотных шерстяных плащах с меховыми воротниками для леса и их кавалеры при мечах и луках, украшенных яркими, под гербовые цвета, лентами, весело переговаривались, трубили в рога, пробуя звук, проверяли фляги, бутылки и снаряжение, возбужденно и весело обсуждали новости и последние сплетни. Из знакомых здесь уже были и сыновья князя Мунзе с женами, и маркиз Раскет с братом и племянниками и сестра лейтенанта Манко, и многие другие персоны знакомые Вертуре и Марисе: Рейн Тинкала со своими бородатыми разбойниками, маленький, усатый капитан Троксен, Пескин со своей дамой, и сын магистра Роффе в сопровождении модных, разодетых как на выход в салон юношей и девиц. Майор Вритте с невестой, рыцари, офицеры, депутаты и дети богатых и уважаемых жителей Гирты.
Несмотря на ранний час и утреннюю свежесть, все были очень воодушевлены предстоящий поездкой, с минуты на минуту ожидали графа Прицци.
- Едет! – весело и громко крикнул кто-то из-под арки ратуши, вскинул рог и приветственно задудел.
Не прошло и полминуты, как площадь наполнилась низким тяжелым гулом. С проспекта, в сопровождении большой группы нарядных верховых, выехал блестящий зеркально начищенным металлом экипаж на двух массивных, шипованных колесах, с модно загнутыми назад, густо дымящими, расчетверенными трубами над кормой, украшенным узкими прямоугольными, как очки князя Мунзе, зеркалами рулем и широким, роскошным, под стать дивану в герцогской гостиной сиденьем.
Граф Прицци сделал на нем круг по площади и, манерно подкручивая ручку газа, взрыкивая мотором, под всеобщие приветственные восторженные окрики, въехал в ворота герцогского парка и направился ко дворцу. Через некоторое время он вернулся. Салютуя своим подданным ножнами с изогнутым мечом, придерживаясь за графа свободной рукой, позади коменданта Гирты сидела принцесса Вероника.
На ее лице играла вдохновенная счастливая улыбка, а ее темная, перевитая багровыми лентами коса, полы длинного серого платья и синий плащ летели по ветру. Глаза герцогини горели неудержимым и грозным огнем и все, кто был на площади с восхищением и радостью смотрели на нее, любуясь ее грозным и одновременно радостным видом.
Следом от дворца выдвинулась и свита герцогини. Граф Прицци дал сигнал своим сопровождающим, сделал еще один круг по периметру площади, формируя за собой колонну для движения по городу, и выехал на проспект Булле, по направлению к рыночной площади и собору Христова Пришествия.
Кто не был еще в седле, спешили к своим коням, вскакивали в седла. Кучера подгоняли коней, трогали с места повозки и кареты. И не прошло и десяти минут, как на площади не осталось и трети из тех, кто собрался сегодня перед герцогским дворцом, чтобы так или иначе поучаствовать в этом веселом выезде. Остались провожающие мужей жены с грудными детьми, пожилые, те, кто решил, что им лень ехать сегодня, капитан Форнолле со своими гвардейцами у ворот парка, начальник штаба Вольфганг Пескин, прокурор Гирты Максимилиан Курцо, и усатый старичок в огромных очках, друг консьержа из дома Вертуры, неизвестно как оказавшийся этим утром на площади в столь сиятельной компании высшего общества Гирты.
Следуя по заранее намеченному, отцепленному полицией маршруту, граф Прицци поддал скорости и они с принцессой и сопровождающими их Фарканто, рыжей Лизой, Корном, Вертурой, Марисой и остальными, оглашая улицы предупредительным ревом рогов, чтобы прохожие,