Гирта, стр. 175
- Вы видели меня человеком, а это кто я на самом деле – сказала она холодным и властным голосом - я прикажу принести вам краски и заготовки. Давид поможет вам. Еще успеете сделать себе Обличья. На северном берегу драка. Поедете со мной как отключат свет.
И она, больше не сказав ни слова, не дав больше никаких объяснений, быстрым стремительным шагом вышла из комнаты.
- Ну просто вот… слов нет – покачал головой детектив.
- Так. Это же не ты проболтался? Я же не говорила тебе, что в своем воображении мню себя черным драконом с обратной стороны луны, который просыпается и спускается на землю в ночь, когда отключают стабилизаторы Гирты? Или я была пьяна и разболтала тебе… - внимательно глядя на него, рассудила Мариса – и все же…
- Она чувствует мысли, видит то, что видят люди, с которыми она говорит – вздохнул, объяснил Вертура и налил себе кофе – всегда знает, кто и когда ей врет. Тяжело ей в политике. А вы с ней случайно не сестры? Ну, ты рассказывала про Стефанию, как ее похитили в детстве и…
- Нет! – перебила его, бросила на него резкий и раздраженный взгляд Мариса, встала и прошлась по комнате, тоже пригляделась к ночному городу, попыталась объясниться – если бы я была Булле, я бы никогда не позволила бы себе таких истерик. Я бы не мучилась бы ни этой вашей совестью, которая позволяет вам делать любые мерзости, ни глупыми сантиментами. Не плакала бы навзрыд, не падала бы в объятия малознакомых небритых мужчин, не закатывала бы глаза в обмороках религиозного исступления. И я бы не раздумывая, мигом, отправила всех этих бандитов, казнокрадов и мздоимцев на костер, пусть при жизни горят в огне. А если бы у меня была бы идиотка-сестра, которая даже не подозревает о том, что она наследница, я бы мигом выдала бы ее замуж за какого-нибудь пустоголового балбеса и отправила бы куда подальше чтоб не путалась под ногами, пусть живет долго и счастливо где-нибудь подальше, на чужой земле. Никакая она мне не родная сестра, как и Ева. И мы с ней совсем не похожи. Нигде.
- Возможно – передернул плечами детектив.
Пришла знакомая фрейлина. Принесла прозрачнее изнутри и матовые снаружи заготовки и краски. Черную, белую, красную, синюю и желтую. Не было только зеленой.
- А что рисовать-то? – озадачено спросил у нее детектив. Но девушка только загадочно улыбнулась и молча покинула комнату. Вертура включил свет, сгреб в вазочку пепел и горелые спички, отодвинул в сторону чашки и фужеры, чтоб не мешали на столе, открыл флакончики с краской. С сухой кисточкой в руках навис над заготовкой, раздумывая что рисовать и как ловчее подойти к оформлению.
Мариса упала рядом на кровать, прижалась бедром к его ноге, схватила одну из заготовок, приладила к лицу и пожаловалась.
- Я тоже хотела пасть. Но у меня так в жизни не получится. Где этот Гармазон? Или он только на своих пластинках рисовать и умеет?
- Пойду, найду его – согласился детектив – времени мало. И сами мы ничего толкового не сотворим.
Оставшийся вечер они сидели с Давидом Гармазоном и его Эллой, придумывали, расписывали маски. Никто им в этом деле не помог. Казалось все, от принцессы, до рыцарей и слуг участвуют в этой непонятной и таинственной игре, чтобы сбить с толку, мистифицировать чужаков, незнакомых с традицией. Как будто договорились, что кто знает секрет, тот знает и не говорит никому, а кто не знает, тот пусть сам и думает что ему делать. Мариса тоже не прояснила ситуации, смотрела загадочно и презрительно. В библиотеке нашли альбом, где были примеры. Снова сели за рисунки. Гармазон нарисовал себе на маске синий художественный зигзаг под древние иероглифы. Элла попросила черный с лиловым узор на левую часть лица, как на гравюре – из цветов и листьев. Вертура не стал придумывать ничего нового. По его просьбе художник вывел на его маске пять черных глаз. Два где положено, два где рот и один посередине, где нос. Получилось зловеще. Но больше всех отличилась Мариса.
Она сказала нарисовать на своей черной личине белый силуэт бабочки и попросила художника набрызгать на него по краям алой краски так, чтобы было похоже на капли крови.
- Вообразим, что я действительно старшая сестра леди Вероники – рассудила она, встала перед зеркалом и, хотела было распустить косу, но детектив остановил ее.
- Не надо. Просто надень на голову платок.
Она так и сделала, вышло жутко. Гармазон и Элла нарисовали на своих пластинках Марису и Вертуру в масках на фоне окна библиотеки и вечернего, уже почти совсем потемневшего неба, покачали головами. Они были подавлены всем увиденным в эти дни в Гирте и теперь, когда работа над раскраской была закончена, снова предались своим мрачным мыслям, сказали что собираются в буфет за бутербродами и крепкими напитками.
- Приходите в полночь. Отключат свет, будет какой-то крестный ход, но мы не пойдем, посидим при свечах – кисло сообщили они – Вероника хотела какую-то мистерию, но все уехали. У них там опять какие-то боевые действия. Почитаем вслух. Тут такие книги, умереть не встать, шедевры…
- Посмотрим – не отказываясь, кивнул детектив – спасибо за приглашение, возможно примем.
Непривычно яркий электрический свет включенных на полную мощность светильников резал глаза. Они с Марисой спустились в свою комнату, где снова остались вдвоем одни. Она вернулась на кресло перед столом, он сел на пол к дивану спиной, согнул одну ногу в колене, вытянул вторую, положил рядом меч. Они сидели, ждали, дымно курили, стучали трубками о край пепельницы, засыпая серыми углями стеклянный прозрачный стол. Маленькими глотками пили заваренный до горечи кофе, капали в него по чуть-чуть, чтобы не захмелеть, «Черные дубы». Смотрели на город с балкона, вслушивались в тревожный, все нарастающий перезвон колоколов и далекий шум городских улиц и проспектов. Наблюдали, как загораются звезды в ясном черном, контрастном