Гирта, стр. 170
Так они просидели еще несколько секунд, пока у принцессы не кончились слезы. Она отняла от Марисы ладонь, а та взяла со стола фужер.
- Выпейте, моя леди – заботливо сказала она, вручая его герцогине.
- Мне нельзя крепкого… – хрипло и глухо, одними губами, прошептала принцесса.
- Ничего, сейчас можно – ласково, но твердо, настояла Мариса и как когда-то давно детектив ей трубку, поднесла к губам принцессы фужер. Та взяла его в руки и одним глотком выпила горький, самогонный спирт, профильтрованный через угли и настоянный на жженой дубовой коре.
- У вас течет тушь – глядя на ее измазанное, в подтеках, лицо, заботливо сказала Мариса, и, наверное, не отдавая себе отчета в своих действиях, ловким жестом откинула с ее лба волосы и провела пальцами по щеке герцогини, проверяя, не мажется ли, предложила – пойдемте, я помогу вам умыться.
Принцесса Вероника вздрогнула от этого деловитого, как у матери к ребенку, прикосновения, поджала плечи и голову, смущенная этими непривычными ей словами и действиями.
- Со мной все в порядке… простите… - прошептала она и, опустив голову, так что растрепанные волосы снова упали ей на лицо, прижалась к Марисе.
Детектив протянул герцогине руки и дрожащими ладонями, преодолевая резкий, как острие бритвы ореол отчаянья и боли, что разливался вокруг нее, снова взял ее ладонь в свои.
- Моя леди… – сказал он как можно более мягко и благородно – скажите, как мы можем помочь вам, что мы можем для вас сделать?
Ее лицо исказилось в напряженной и оскорбленной, застывшей маске демона, но взгляд остался печальным и выразительным. Его глаза встретился с ее пронзительными темными глазами полными одиночества и безысходной тоски. Минуту они сидели так молча, держась за руки. Внезапно принцесса Вероника смутилась и, крепко пожав обеими руками ладони детектива, отвернулась, словно устыдившись своих чувств и мыслей.
- Простите меня за эту сцену… – сдавленно и холодно, хорошо поставленным, привычным всем командным голосом произнесла она в сторону – мне действительно надо умыться.
Детектив кивнул Марисе, та поднялась с кровати и потянула за собой за руку принцессу.
- Пойдемте, я помогу – обняла ее за плечи, утверждающе потрясла, повела в ванную, чтоб помочь отереть потекшие по щекам тушь и тени.
- Знаете, у меня была младшая сестра, мы вместе жили в приюте – рассказывала, болтала Мариса уже у раковины. Дверь была открыта, но ее слова были едва различимы за веселым плеском льющейся воды - Стефания, бестолковая, несамостоятельная, капризная девка. Я все время умывала ее, стирала ее шмотки. А она все только и мечтала, что станет принцессой и у нее будут прислуга, рыцари и принц. Ее пороли, за всякую ерунду, а она говорила, что когда станет большой, то сама будет всех лупить. Перемазывалась в чернилах, когда я делала уроки, лазала под кровать, валялась в пыли, приходилось мыть ее, отирать все вокруг холодной водой. Горячая у нас была только на кухне и то, только когда грели чтобы помыть посуду, к завтраку или обеду. На чердаке был чугунный бак, куда собиралась дождевая вода. Пить ее было невозможно. Она всегда была со ржавчиной и вкусом черепицы с крыши. А в банной комнате, когда не топили, было очень холодно. И вода даже летом была ледяной… Она так вопила и брыкалась, когда надо было мыться, я ее просто ненавидела за это.
Они вернулись к столу, сели на кровать, принцесса Вероника чуть улыбнулась рассказу. Сказала, что Марисе непременно стоит написать книгу – настолько живо у нее выходит рассказывать о своем детстве. Вертура снова взялся за «Черные дубы», налил всем в фужеры. Они выпили и закурили.
- Спасибо вам – глядя да Вертуру и Марису, тихо сказала герцогиня и опустила глаза. Достала из поясной сумки трубку и вдохнула из нее. Сам по себе в ней вспыхнул яркий желто-зеленый, больше похожий на лампочку, чем на настоящее пламя, свет. Принцесса затянулась, выдохнула облако какого-то необычно ароматного ни на что не похожего по вкусу не то пара, не то дыма. Оперлась локтями о колени, опустила голову. Растрепанные волосы упали на лицо. Мариса села позади нее, достала гребень.
- Я расчешу? – тоном не терпящим возражения, спросила она, положив ей ладони на основание шеи.
Принцесса кивнула. Мариса легко притянула ее за плечи, прижала спиной к себе, обняла ее, зажала локтями, как ребенка и, отделив от волос принцессы половину, выставила пред собой и принялась аккуратными, но энергичными движениями, расчесывать их с конца своим гребнем. Принцесса Вероника забеспокоилась, задрожала от этих напористых действий.
- А еще Стефания ненавидела расчесываться, скандалила каждый вечер. А мне все кричали, уйми эту плаксивую малолетку – продолжая работать расческой, между делом рассказывала Мариса – так что я просто отрезала ей косу и все. Зачем ей коса, если она неряха, грязнуля и не умеет за собой следить.
Принцесса Вероника грозно сверкнула глазами и сидящему напротив в кресле, задумчиво и устало курящему трубку детективу показалось, что она сейчас развернется и ударит Марису по лицу, но она горько скривила губы, печально улыбнулась, прикрыла глаза, откинула назад голову, прижимаясь виском к ее щеке Марисы и тихо спросила.
- А сейчас твоя сестра где?
- Не знаю… Наверное уже давно на небесах. Ангелом смотрит на нас оттуда, сверху. Здесь ее больше нет – вздохнула, покачала головой та в ответ. Улыбка исчезла с ее лица – и хоть она была и бестолковой дурой и бесила меня, как только можно, она всегда была мне единокровной сестрой. Больше у меня никого никогда не было, кроме дедушки. Да и тот, может вообще и не родной был…
- Да. Какой бы она не была, кроме друг друга тогда у вас никого