Гирта, стр. 167
- Марк, берегите ее – и стремительно кивнула на Марису – я прикажу четвертовать вас, если с Анной что-нибудь случится.
Ошарашенная Мариса, словно тоже почувствовав этот ментальный удар, что поразил одновременно и ее и детектива, отшатнулась, прижалась к стене. Вертура коротко кивнул.
- Слушаюсь, моя леди – только и прошептал он в ответ.
- Не поймали? – строго потребовал ответа капитан Фарнолле у одного из своих людей, когда они вернулись из дома, который указала им рыжая Лиза. Гвардейцы герцога и прибывшие полицейские уже оттесняли собравшихся посмотреть, бурно обсуждающих, что здесь произошло людей. Ругались с приезжими, грозили плетьми.
- Лежит во дворе – демонстрируя короткое и толстое, зловещего вида высокотехнологическое ружье большого калибра, передернул лицом гвардеец – после выстрела прошел в соседнюю комнату и прыгнул с окна головой вниз. У него распилена грудь и внутри какой-то прибор. Мэтр Фонт сказал, что следует провести вскрытие.
Рыжая Лиза нахмурилась, слушая его, словно вспоминая что-то, что могла забыть. Насторожился, но промолчал и детектив. Художник Гармазон и его спутница с ужасом переводили взгляд то на принцессу, которая уже вскочила в седло, то на ружье - через большой квадратный прицел в густых темно-зеленых тонах просматривалась улица. Черными фигурами перемещались люди. Черными были и некоторые кони. Но некоторые, как у принцессы, Фарканто и других ближайших приближенных из ее свиты, были лилово-фиолетовыми. Вокруг них, перекрывая улицу, зловещими радужными тонами колыхался непроницаемый ни для кинетических снарядов, ни для направленных энергетических волн высокой интенсивности, барьер. Капитан Форнолле провел рукой по цевье, нащупал мягкую кнопку, выключил телеметрический прицел.
- Курьера к леди Тралле, улику доставить во дворец – приказал он и передал ружье одному из своих экипированных в штатское агентов.
***
Уныло проходил турнир, на который приехали с большой задержкой. Позорный марш плененных рыцарей и сержантов барона Келпи закончился еще утром, прошел сразу после открытия, но никто не сожалел об этом упущении. На трибунах весело обсуждали недавние городские происшествия, среди которых было и покушение на принцессу Веронику, пили юво и вино, ели горячие бутерброды, изредка поглядывали в сторону скачущих вдоль барьеров, преломляющих тупые, без наконечников, копья о щиты и друг о друга верховых. Граф Прицци лично выбил из седла четырех противников. Заметив на трибуне принцессу, спешился, подошел к ней, преклонил колено, поцеловал руку, осведомился о ее здоровье и настроении. Она благосклонно улыбнулась, как будто ничего сегодня и не было, и напутствовала его в бой, повязав ему на руку свою алую ленту.
Изредка находились смельчаки, решающие показать удаль и сразиться на боевых копьях. Кому-то пробили насквозь легкое. На трибуне случилась ссора – кто-то пристал к одной из девиц, когда ее кавалер отошел, на что друг влюбленной пары, что остался рядом с девушкой, ударил обидчика по руке мечом. Рассудить обратились к барону Тинвегу, он рассмеялся, махнул рукой и сказал, чтобы садились на коней и рубились, но пострадавший ухажер был травмирован, а друзья биться за его глупость не захотели. Вернулся жених оскорбленной девицы, увидев неудачливого повесу, пошел на него, но тот не стал вступать в конфликт, испугался, побежал прочь, пока снова не побили.
В перерыве был пеший бугурт. Рубились в полных доспехах незаточенным оружием десять на десять человек. Глухо лупили топорами по шлемам, били с разбега ногами и алебардами наотмашь, ловко уворачивались от ударов, колотили латной перчаткой, боролись, с треском ружейных выстрелов ударяли в щиты. Девицы и женщины рукоплескали, прикрывали веерами и рукавами восхищенные улыбки, мужчины, кто не участвовал, скептически щурились, говорили, что знают как надо драться на самом деле, важно покачивали фужерами, пожимали локти своих жен и невест, показывали пальцем малолетним сынишкам, объясняли, выражали свое авторитетное мнение. В лагере уже отвоевавшие снимали доспехи, утирали разбитые взмокшие лица, шутили, посмеивались над волнующимися бойцами, кому только предстояло это потешное, но опасное сражение, принимали из рук своих прекрасных возлюбленных девиц кружки, залпом пили из них. Фарканто, князь Мунзе, сэр Порре, Корн - паж Агнесс Булле, лейтенант Кирка и еще несколько бойцов из компании сопровождавшей принцессу Веронику быстро собрали и свою группу. К ним хотел присоединиться какой-то пафосный рыцарь в черных с серебром латах и с латунными, под позолоту, гербом и девизом на щите, но ему указали на выход. Рыжая Лиза брезгливо заявила, что это Модест Гонзолле, клеврет Бориса Дорса, известный хвастун, пьяница и бездельник, и что в приличном, куртуазном обществе ему не место. Надев доспехи, водрузив на плечи алебарды и мечи, мужчины строем промаршировали перед трибуной, вышли на поле и яростно надавали какой-то команде с северного берега Керны.
- Это вам за леди Веронику! – надтреснутым фальцетом, больше зловеще, чем грозно прокричал Фарканто, поставив ногу поверженному капитану разбитой команды на грудь.
К нему выбежал какой-то паж с оглоблей и попытался свалить его, но сэр Порре ударил его латной перчаткой в лицо и тот покатился по траве. Под смех публики завязалась короткая потасовка. Неспешно подошли судьи. Победители и побежденные кричали друг на друга, побросав латные перчатки и сорвав с голов шлемы, толкались, поливали друг друга бранью. Музыканты, подзадоривая толпу, били в барабаны, дудели в трубы и пилили струны скрипок так, что было не разобрать, из-за чего спорят, повздорившие бойцы. Потом капитан вражеской команды толкнул Фарканто локтем в лицо и что-то прокричал ему. Тот плюнул в ответ, тоже целясь в лицо. Судьи и старшие рыцари Лилового клуба, что по знаку графа Прицци вышли на поле, оттеснили обоих друг от друга и развели уже собравшиеся по настоящему драться группы по разным сторонам поля для военных игр.
- Вызвал меня на кровавый поединок сегодня вечером! – весело похвастался разбитым носом Фарканто рыжей Лизе.
- А ты что сам-то что кричал им?!