Гирта, стр. 162

- Твоя принцесса не одобрит - перебила Мариса и чуть улыбнулась – похоже, она взялась за тебя всерьез. Хочет сделать из тебя одного из своих мальчиков, которые, когда придет время, будут завоевывать ей герцогский престол и полягут за нее, когда она прикажет им.

- А ты разве не занимаешься тем же? – шепотом спросил у нее, лаская ее руку детектив.

- Разумеется – сжала его пальцы, ответила Мариса. Ее глаза блеснули сумасшедшим огнем точь-в-точь как у принцессы Вероники – это же единственное хорошее и полезное что, я и такие как я, можем сделать в этой жизни.

***

Жарко горела печь. Кислым смрадом чадили газовые рожки. На улице прямо под распахнутым окном, под рябиной, пьяный сержант грубым надрывным голосом рассказывал кому-то несмешной анекдот.

Фанкиль и капитан Глотте разбирали бумаги за столом. Стоял самый тихий и темный час ночи. Дрова в печке почти прогорели, остались одни угли. Инспектор Тралле давно прекратил свою игру, ушел не сказав ничего и так и не вернулся в отдел. Народ на улицах затих. Переместился на квартиры и распивочные. Только редкие выкрики, да внезапный одинокий вой усталой волынки, оглашали все еще празднично подсвеченные площади, улицы и проспекты. Ощущение разочарования и пустоты, что всегда остается после таких веселых дней, уже витало в ночном воздухе, еще пока ненавязчивыми, но уже тревожным сигналом показывая, что еще немного и праздник, едва успев начаться, уже закончится, из веселого пьяного куража, обернется вялым, нестерпимо мучительным, кажущимся бесконечным, утренним похмельем. Придет осень, пойдет дождь и снова наступит серая, полная разочарований и печали жизнь, перемежающаяся сном, бессмысленной и бесконечной службой и еще более бессмысленным отдыхом дома на диване у печки, или за столом в кабаке.

- Негр сбежал – передал циркуляр от генерала Гесса Фанкилю раздраженный, как всегда невыспавшийся, начальник ночной смены. Его голос звучал монотонно и резко, от усталости воспаленные, покрасневшие глаза были пусты -  народу переловили. Карманники, мошенники, полные клетки. Заперли тут в сарае компанию, а те вылезли через крышу. Руки отвалятся, неделю лупить. Завтра внеочередная порка, сразу не назначили как всегда, пришлось расписание менять. Фестиваль Гирты. А вот это вам приказ – капитан Глотте закаркал, с мрачным задором зловеще засмеялся шутке - черного негра в черном городе ловить.

- А что он и вправду каннибал что ли? – зевая, уточнил, занося заявление в журнал Фанкиль.

- Каннибал ваш мертвый, между прочим, тоже ходит по Гирте – упрекнул его коллега - вам мэтр Фарне рапорт еще не приносил? Это вы мэтра Трасса тогда, во вторник, сожгли.

- Значит два каннибала – меланхолично уточнил, пометил в журнале Фанкиль – и еще эти коктейли, с которых никто не знал какой стороной поворачиваться к очку. И попугай, который кричал «Герцог не от Бога». Памфлет про сэра Прицци, который мочился духами. А что такого?  Он-то может. И этот политический спектакль в лицах. И насильник с двумя… Серьезно? А эти… дамы вообще были трезвыми? И карета Ринья и что там еще?

Он взял со стола циркуляр, начал читать по диагонали вслух длинный, принесенный капитаном ночной стражи список.

- Вы не читайте, там читать нечего – криво улыбнулся, кивнул капитан Глотте - это все вам, в архив. Все равно никто не будет это расследовать.

- …На площади Булле продавали ипсомобиль мэтра Роффе – все же продолжил читать с выражением и издевкой Фанкиль - за двадцать семь с половиной серебряных марок. И продали. Целых шесть раз. Неустановленный пожилой мужчина давал всем поглядеть в  свой телескоп, через который все были голыми. И циркачи. Живой лестницей в виде уличного представления забирались в квартиры, совершали ограбления. А этих почему искать не будете? Заплатили уже? Кому? Мэтру Гессу, или сэру Прицци? Вы, Герман, лучше радуйтесь, что станции выставили так, что ничего не искажалось, и законы физики были стабильны. А то бы тут огнеглотатели по улицам ходили, ручных демонов гладить давали за пару монет и порталы в небо с обзорными пролетами над Гиртой... Только вот что это за слухи о том, что было в доме на Кузнецов двадцать четыре? Провели проверку? Слухи или был состав преступления? Давайте все сюда, посмотрим с Валентином как вернется, подготовим рапорт по этим происшествиям, посмотрим, может и не все глухие…

***

Ушел полицейский адъютант, что принес в квартиру куратора полиции Гирты подписанную капитаном оперативного отдела Александром Кноцци и генералом Гессом сводку и анонимный, составленный из алых, желтых и белых роз, букет. Ушла, забрав его, и Хельга Тралле, Ева осталась одна в квартире.

Она закрыла за хозяйкой дверь, весело побежала в их с Марисой комнату, зная, что сестра не придет ни сегодня, ни в какой ближайший день, а может и вообще переселится на улицу генерала Гримма, сдвинула их кровати вместе в одну так, как будто бы так они всегда и стояли здесь. Надела нарядную темно-зеленую пелерину с капюшоном, расчесала волосы. Уложила челку перед зеркалом, подрумянила свои нежные, округлые щеки, натерла жирным кремом, скулы и лоб, чтоб блестели. 

Она сидела у окна на кухне, перед ней на столе стояли фужеры. Ожидала бутылка с самым лучшим вином, которое было в буфете, лежала кованая железная роза, та самая, которую Даскин сегодня утром подарил ей.

Она ждала его. Но он так и не пришел.

Стояла глубокая ночь. Все, кто искал компании и веселья, уходили за мост на южный берег Керны. Там, за рекой, на набережной перед университетом, на Рыночной площади, перед герцогским дворцом, на перекрестке проспектов Рыцарей и Булле, горели костры, стояли скамьи и столы, телеги с которых торговали горячими бутербродами и напитками. Там будут пировать всю ночь, праздновать ежегодный юбилей Гирты…

Но вот внизу, на проспекте, совсем затихли последние музыка, песни и веселые крики. Угомонились, разошлись по комнатам отдыхать перед завтрашним праздничным днем гости в квартире леди Магно - известной придворной дамы и жены крупного землевладельца и