Гирта, стр. 109
- А это разве не запрещено? – спросила Мариса, явно заинтересовавшись разговором, и налила себе из чайника горячего кофе, добавила в фужер «Лилового номер один» из припрятанной под диваном бутылки.
- Конечно же это грех – с готовностью ответил рыцарь – особенно если реанимируют тело по истечении сорока дней. Но тут мы руководствуемся библейским принципом пророка Елисея – любое действие, если оно происходит, то происходит заслуженно. Так как основное решение принимает Бог, а не законы химии и тем более не мы. Если проще – раз не удастся поднять мертвеца, а тем более с полными функциями организма – значит не было на то воли Божией. Но в соответствии с заветом «не искушать Господа Бога твоего», подобные действия запрещены церковью и законодательством Северного Королевства.
- По-вашему послушаешь – возразила Мариса – так можно оправдать любое злодейство.
- Ничего не поделаешь – развел руками Фанкиль и улыбнулся – так устроен наш мир, не нам судить. Наше дело следовать заветам Единой Соборной и Апостольской церкви Христовой, выполнять заповеди Божие и нести свое служение.
- Да уж – покачала головой Мариса и сделала большой глоток из своего фужера – вот я все жду, а когда же в моей жизни по Воле Божией случится что-нибудь хорошее, кроме обязанностей и служения.
- Вы никогда не узнаете об этом – ответила ей Инга – как случится, так вам сразу будет не до размышлений. Когда все хорошо, Бог не нужен.
- Это точно – согласился Фанкиль – схожу к мэтру Фарне, раз такие дела, надо проверить череп из кремационной печи, пока он еще в лаборатории, пусть глянет зубы, кого мы вчера сожгли. Есть у меня подозрение… Инга, готовьте мэтра Дезмонда, вернусь, поедем к этому банкиру.
Он встал, оправил свою потрепанную длиннополую мантию и собранные в густой серый хвост волосы и, так и не прикоснувшись к своему фужеру с кофе, вышел из отдела.
- Как вам ваш детектив? – откладывая газеты, спросила у задумчиво глядящей в окно Марисы Инга.
Та промолчала, потом лукаво и мрачно одновременно отвернулась в сторону, словно этот внезапный вопрос сбил ее с толку, и она стеснялась честно на него ответить.
- Он дурак! – резко бросила она, закатывая глаза и пряча рукой улыбку.
- Совсем не похож на героя из книжки?
- Похож! – все также резко ответила Мариса и поспешила обиженно добавить, словно чтобы оправдаться – на карикатуру недели…
Но вышло совсем фальшиво. Инга улыбнулась и поправила съехавшую в сторону с чайника свою манерную мохнатую шапку с хвостом, почти такую же, как у лейтенанта Турко, только свежую и новую, какие носят охотники из тайги и щеголеватые деревенские ухари и сельские рыцари.
- Вот отправил его мэтр Тралле с Йозефом, с бестолочью с этой! - снова закатив глаза вздохнула, пожаловалась Мариса – а он же дурак, не знает ничего здесь!
Полонез наверху давно прекратился. Инспектор Тралле сидел в своем кабинете, курил трубку, от холода пытался топить камин, но кажется в трубе что-то засорилось, или на чердаке ненароком перекрыли заслонку так что тянуло не в дымоход, а в помещение, вниз, в отдел.
***
Первый раз детектив и лейтенант свернули не на ту дорогу. Просека не была помечена на карте и привела к обширной, простирающейся на насколько сотен метров вокруг северного склона какого-то холма вырубке. То там, то тут, вокруг желтели подрубленные топорами на конус, узловатые пни и наваленные неопрятными горами обрубленные ветви деревьев. На размытой дождями земле отпечатались глубокие борозды по которым волоком тащил поваленные стволы. Клочковатыми зарослями вокруг особенно мощных пней, зеленели целые рощицы молодых, только недавно давших ростки берез и осин. Но людей видно не было, не было слышно, ни звука топора ни иного инструмента, стоящий вокруг черный, непроглядный лес был тих.
В глинистом склоне холма впереди темнел кирпичный обод штольни. Несколько разрушенных, сгоревших построек и большая, сложенная из слепленных глиной валунов печь-гута под обрушившимся навесом указывали на то, что совсем недавно, здесь добывали и плавили свинец.
- Браконьеры – покачал головой лейтенант Турко – вырубали лес вокруг печи, пережигали руду. Это еще в прошлом году их тут оштрафовали за то, что работали без лицензии, налогов не платили. А теперь вот снова были здесь – и усмехнулся – видать поссорились, пожадничал кто-то. Погнали их отсюда, все пожгли.
Вертура и лейтенант объехали оставшееся от нескольких срубов и навесов пепелище и заглянули в штольню, вход которой был вроде как взорван и засыпан, но под самым сводом были видны следы раскопа, как будто там был проход только слегка прикрытый кусками глины.
- Местные - глядя на достаточно свежие, отставленные телегами и копытами лошадей, залитые мутной глинистой водой, следы.
- Здесь его точно нету – покачал головой, созерцая эту печальную картину разгрома, согласился детектив.
Лейтенант промолчал, только посмотрел на него исподлобья, и они развернули коней и поехали прочь, обратно не дорогу на Гирту.
***
- Барона Визру? – сразу угадав в полицейских людей таких же подневольных, как и он сам, лукаво спросил у них староста лесной деревеньки – маленького поселения в несколько больших, сразу на две-три семьи бревенчатых домов на склоне холма в лесу – да, баронов, тут у нас вообще что-то давно не было видно.
Лейтенант и детектив настолько устали и вымокли, что пропустили мимо ушей эту глупую хамскую шутку, спешились и вошли в дом, огляделись. В длинной, притулившейся задней стеной вплотную к каменистому склону избе с земляными полом и маленькими, без стекол окошками, какие в непогоду и на ночь просто закладывают ставнями, было сумрачно и сыро. Дымно горел очаг. На большой кровати, укрытой горой тряпок, лохматых шкур и шерстяных пледов, весело прыгали, визжали дети, но увидев незнакомцев с мечами и в броне, тут же спрятались под набитые ароматным сеном, расшитые заботливой женской рукой подушки и притихли. Девицы у окна в дальней комнате встрепенулись, опустили свое