Гриесс, история одного вампира (СИ), стр. 37

расступились, открывая спрятанную в чащобе деревню оборотней. Гриесс уверенно въехал в нее и направился к дому вождя (он прекрасно знал, как должен выглядеть такой дом). Оборотни выходили из своих хижин, нападать не осмеливались ,молча подходили ближе, создавая плотное кольцо вокруг вампира сидящего, на коне. На крыльце дома показался седой, как лунь, старик. Гриесс с размаху бросил мальчишку ему под ноги, тот стукнулся носом о ступеньки, заскулил и стал подниматься. Старик подал ему руку и, медленно подняв голову - посмотрел на вампира (иллюзию с ауры Гриесс так же снял, и сейчас над его головой скалил зубы вампирский череп). В полнейшей тишине старик опустился на одно колено и сказал:

- Приветствуем вас, ваше высочество, принц Гриесс, в нашей деревне!

- Э, да я смотрю ты меня знаешь, а вот я тебя не припомню, - с этими словами Гриесс спешился и, подойдя ближе, взял двумя пальцами старика за подбородок и заглянул в глаза. - Вспомнил: маленький испуганный мальчишка, сын вождя, Баранул. Что годы-то с тобой сделали!

- Зато ты все такой же.

- Да, я все такой же, и добрее я не стал, учти это сразу. Я надеюсь, тебе понятно, в какой переплет попал ваш клан? Чтобы вас ликвидировать мне армия не нужна, сил у меня достаточно. Как вы посмели нарушить договор?

Баранул помолчал, пожевал губами, посмотрел исподлобья на вампира и спросил:

- А остальные где? Он же не один был?

- На дороге, где еще им быть? - ответил раздраженно Гриесс. - Я не умею бить ,не убивая. И как прикажешь мне это понимать, а? Может я ошибся, и зря остановил ваше тотальное уничтожение? Совет настаивал именно на нем, знаешь сколько трудов мне стоило их переубедить и оставить эти 20 кланов??? Я зря это сделал? - последнюю фразу он произнес громче прежних, пристально глядя на Баранула.

Старик уже встал и стоял понурив голову.

- Простите нас, ваше высочество. Это молодежь, их трудно удержать от глупостей.

- Ты что же, не поведал им историю подписания договора? С чего это щенки накинулись на высшего вампира? Славы захотелось, об ожерелье мечтали? - зло спросил Гриесс.

В этот момент из молчаливой толпы на него бросился огромный волк, в надежде застать врасплох нападал сзади. Вампир сделал шаг с сторону и, разворачиваясь навстречу волку, всадил ему в брюхо Язык мрака. Волк упал, корчась от боли, а через пару секунд на земле лежал труп мужчины.

- Молодежь,говоришь? - почти прорычал Гриесс Баранулу.

Мгновенно развернулся лицом к толпе, в правой руке плеть, ей он щелкнул в воздухе, вызвав сноп искр, заставивших оборотней попятиться назад. В левой активировал еще один сгусток пламени и поднял его на уровень груди на вытянутой руке.

- На колени, собаки! - процедил вампир. - Иначе, клянусь Эретой, я сожгу дотла ваше логово вместе с вами! Кто сомневается - выходите, а нет - на колени! - и он еще раз щелкнул плетью.

Баранул, стоя за спиной Гриесса, первый опустился на колени, и толпа последовала примеру своего вождя.

- Как мы можем загладить свою вину, ваше высочество? - спросил старик.

- Выкуп! - повернувшись к нему и убрав с ладони Язык мрака (пламя втянулось в пальцы, впечатляющее зрелище), но оставив плеть, ответил Гриесс, - Хороший выкуп меня устроит. Все золото, что у вас есть. И вот еще сапоги... запылились в вашей деревушке. Придется вылизать языком собачьим, твоим... - он хищно усмехнулся,и добавил:

- И это я еще не начал злиться, так что поторопись.

Старик сделал знак рукой и один из оборотней побежал в дом. Гриесс поставил ногу на ступеньку крыльца и повелительным тоном произнес:

- Сапоги, Баранул. Я жду! И терпение мое не вечно!

Баранул обреченно вздохнул, но выбора у него не было, возможности вампира он представлял себе очень хорошо, что значит его честь, по сравнению с жизнью клана? Он трансформировался в волка, глаза злобно сверкнули, глядя на Гриесса, но тот в ответ только улыбнулся.

- Не надо, не такое уж это унижение.Твою сестру я унизил намного сильне, и, кстати, следующим на очереди тогда был ты, так что можем продолжить, - Гриесс рассмеялся ,- только , боюсь , что удовольствия мне это особого не доставит, хотя... кто знает? Выбирай быстрее.

От этих слов волк дернулся как от удара, опустил голову и пару раз вильнул хвостом.

- Не стесняйся, давай, - подбодрил его вампир, и с удовольствием посмотрел на волчий язык, коснувшийся его сапога. Он взял паренька за шею и почти ткнул носом в свой сапог.

- Посмотри, до чего вы своей выходкой довели вожака! Надеюсь, ты долго будешь за нее расплачиваться!

По лицу паренька бежали слезы, давясь ими он, как заводной, повторял одно и тоже.

- Мы не знали, мы не хотели ,Лариус сказал, что справимся.

Но на его лепет никто не обращал внимания. Вся деревня, стоя полукругом на коленях, исподлобья наблюдала за унижением своего вождя. Многие сжимали кулаки, у некоторых на руках появились когти.

Гриесс отпустил шею парня, убрал со ступеньки чисто вылизанный сапог и, повернувшись к толпе, обвел всех взглядом, полным злобы и презрения.

- Попробуйте только дернуться! - плеть опять щелкнула над головами. - Тогда точно изменю свое решение и мы возобновим ваше истребление. И я не остановлюсь, пока в мире не останется ни одного подобного вам. Совет настаивал именно на этом.Так может они были правы, а я ошибался? - спросил он. - Я не слышу, я ошибался?

- Нет, ваше высочество, - выдохнули десятки глоток.

Гриесс сделал недовольное лицо и упер руки в бока.

- Я не слышу!

- Нет! - выкрикнули оборотни.

- Так-то лучше, - сказал вампир, но плеть убирать все одно не стал.

" Можешь подъезжать, - это Маре по мыслесвязи, - у тебя там тихо?" " Тихо, - ответила она, - Еду". Пока Гриесс ждал Мару, он рассматривал все еще стоящих на коленях оборотней, потом спросил, повернувшись к Баранулу.

- А что это народу в клане мало? В прошлый раз и то больше было, а гнали мы вас тогда долго.

- Разделили клан пару лет назад, тяжело в этих лесах большим кланом, вот желающие и ушли на север.

- Ну хоть не на запад. У своих границ я не потерплю ни одного оборотня, хватит с вас! Но все равно не сходится. Охотников нет, я прав?

Баранул промолчал.

- Значит прав, - подвел итог Гриесс, - ну молись Эрете, если не сможешь их удержать, я не знаю, чем