Во всем виновата Любовь?! (СИ), стр. 27

Мишки что-то произнесли. Родной русский язык, вот только непонятно что именно. Пока они маячили передо мной, выделывая разные па, мои глаза выхватили тень на лестничной клетке. Тень не двигалась, там вообще было трудно, что различить, но, не смотря на это, я догадывалась, кому она принадлежит.

Плюшевые существа снаружи, а внутри обычные люди сложили большие коробки в праздничной упаковке возле двери и, поклонившись напоследок, удалились. С их уходом, меня накрыла паника. Забежать в дом? И что дальше, прятаться за папу как маленький ребенок? Или получить… что? Пощечину? Драку?Неприятную беседу? Может что-нибудь похуже? Я не знала, но героически осталась на месте, тихо закрыв за собой дверь.

– Страшно? – спросила тень.

– Смотря с какой целью ты пришел.

Вроде и сказала нормально, даже голос не дрогнул, а в душе наоборот носился ураган . Я бы сейчас с удовольствием сбежала снова, чтобы не видеть его, того кто вышел из своего укрытия.

Когда я Лешу в мыслях называла тенью, не думала, что это окажется настолько правдивым. Он ведь был сейчас именно похож на нее, на бледное приведение с впалыми щеками. Грустные и в тоже время ошалелые глаза. А улыбка его, ужасающая, непохожая на ту, которую когда-то видела я. Он похудел, кажется, вытянулся еще сильнее, хотя куда уж там. На него было страшно смотреть. Весь его вид, все эти изменения…. Это только моя вина.

– Нравится? – поинтересовался Леша, когда я отвела глаза в сторону.

Помотала головой, опустила ее, потому что так легче скрыть слезы. Я хотела его проучить? Я его проучила. Я получила удовлетворение от увиденного? Нет. Это не Леша чудовище. Это я чудовище!

Он подошел ко мне, больно схватил меня за руки и резко толкнул назад. Бросил, показывая как ему больно.

Я ударилась спиной, но не ощутила физическую боль. Не ощутила и тогда, когда Леша снова схватил мои руки, скрестил их над головой, вдавив в дверь.

– Ты хотела, чтобы я понял? – слегка ослабил захват, чтобы опять впечатать в стену. – Я понял, Насть! – горящие темно-серые глаза. – Я никогда не оправдывал свою жизнь и не говорил, что я идеальный! Но я бы постарался им стать ради нашей семьи! – Меня отпустили. Леша отошел и отвернулся. – Я не буду говорить те слова, что обычно произносят влюбленные парочки и молодожены. Я их уже произносил на каждом шагу, все двадцать четыре часа в сутки. И что в итоге? – обернулся и снова толкнул меня в дверь своим исхудавшим телом. – Я не буду их произносить. Это всего лишь пустые слова. Они ничего не значат. Отношение – вот что главное, поступки, порывы, а не слова. Я это понял. Понял давно, но специально наговорил тебе, чтобы ты ушла, чтобы твоя жизнь была ярче, искренней, чтобы тебя окружали только достойные люди. Поначалу наблюдал издалека, а потом решил забыть. И когда я почти сумел это сделать, на моем пути вновь возникла ты. Ты оставила моего… нашего ребенка. И это перевернуло меня. Заставило действовать необдуманно. Я будто бы с ума сошел! И, кажется, мое безумство до сих пор продолжается.

Леша прижал меня к себе и долго-долго не отпускал. С той стороны ломился папа, я тихо плакала и слушала, как быстро бьется сердце моего мужчины, сердце отца моего ребенка. И мне действительно больше не нужны были эти заветные три слова. Мне нужен был только он, со своеобразным понятием о жизни.

Позже, глубокой ночью мы мало разговаривали с Лешей, занимались другим более интересным занятием. Но одно я усвоила и приняла, что его прошлую жизнь стоит забыть и не поднимать больше вопросов, а он в свою очередь сделает нашу в сто раз лучше, в сто раз красочней. Я ему верила и не пожалела ни на грамм.

Где-то вне времени

Он спешил домой, закусив губу до крови. Он хотел рассказать все маме, хотел, чтобы молодая симпатичная женщина с синими глазами обрадовалась успехами сына.

Сегодня маленький Михаил впервые сыграл песню целиком. Не сбился ни единым аккордом, пальцы уверенно перебирали струны, а учитель музыки подпевала и топала в такт мелодии.

Залетев домой со счастливым видом, Миша приготовился кричать на всю комнату о радости переполнявшей его сейчас. Хотелось трубить на всю округу, что у него получилось! Получилось! И Миша бы крикнул, крикнул так, что штукатурка бы посыпалась с потолка, но не смог, услышав разъяренное от родного отца:

– Убью, тварь!

Высокий мужчина в кожаной куртке, банданой на голове, небритый и явно не первой свежести, держал одной рукой синеглазую темноволосую девушку за шею, другая сжимала пистолет, приставленный к вспотевшему лбу.

– Пап, нет! – бросился ребенок на отца, схватился за ногу зубами и стал кусать со всей силы.

– Катись, щенок! – мужчина грубо отпихнул ногой Мишу.

Мальчик отлетел к стене, ударившись головой, и затих.

Очнулся уже Миша в больнице с сильным сотрясением. Рядом находилась бабушка – мать животного, который часто поднимал руку на жену, часто выпивал, часто состоял в преступной группировке и тот, кто убил, выстрелил смертельным орудием в лоб несчастной женщине.

Только позже Миша узнает всю правду о смерти матери, только позже он отыщет отца и сделает тоже самое: так же отнимет жизнь при помощи пистолета и одной пули, так же, как когда-то потная вонючая грязная пьяница отнял жизнь у любимой мамы.

Миша воспитывался с бабушкой. Старушка Мария Федоровна старалась дать все необходимое родному внуку. Можно сказать, что она в какой-то степени и любила его, но чувство вины за содеянное ее сыном было слишком велико, чтобы обращать внимание на другие чувства. Михаил не знал любви. То, что было после мамы – не в счет.

Школа, посещение музыкального кружка, колледж, институт. Он смог выбиться в люди, смог подняться из бедности, в которой воспитывался. Смог, но не сам. Михаилу помогли за одно очень компетентное дело – убрать ненужного человека. Миша согласился, ведь ему не впервой проворачивать такое.

Деньги, женщины, сладкая жизнь – спустя какое-то время надоели Мише. Надоели, когда он увидел ее. Высокую длинноногую модель. Влюбился с первого взгляда, с первого взмаха ее длинных ресниц. В этот же благотворительный вечер он стал подкатывать к девушке, не спеша, заманивая в свои сети. Вскоре любовные чувства передались и Ксении, а потом наступило замужество, ребенок, непонятная связь с сестрой жены. Хотя какой к черту непонятно? Тут было все предельно ясно, как темная ночь. Несмотря на нежную любовь к Ксении, Михаилу нужна была страсть. Страсть, к которой он привык, и к которой, к сожалению, не могла дать ему жена. Для этой роли прекрасно подходила Настя.

Настя и Ксюша сильно похожи, не считая цвет волос, наверное, поэтому Михаил выбрал ее. Выбрал и представлял во время секса на месте одной сестры другую. Потом была Америка, чувство опьянения, клуб, распутные девицы, те, что могли утолить голод Михаила, те с которыми он обращался как хотел. С Ксюшой он не мог себе позволить вести себя грубо в постели. Ксюшу он любил, сильно так, что устранял ненужных ухажеров. Эта была сродни болезни, болезни, из которой мужчина не видел выхода. Спустя время Миша поплатился за свою болезнь, поплатился за свою жизнь.

В один прекрасный, а может и ужасный день в отдаленном домике у леса прогремел выстрел. Никто не знает, был ли там помимо Миши еще кто-то, но случайный прохожий недалеко от дома и поближе к трассе заметил черный дорогой внедорожник. Почему человеку запомнилась именно эта машина из всех быстро передвигающихся, он не мог понять, зато прекрасно помнил глаза - глаза цвета нещадной грозы.

Где-то на просторах Вселенной. Наши дни.

Высокое офисное задание, куча народа в деловых костюмах и коротких юбочках, соблазняющих начальников длинной и стройностью ног, и я в обычной черной майке и черной длинной юбке, чтобы по максимум скрыть мои лишние килограммы.

Поднимаюсь по лифту на тридцать пятый этаж, иду мимо симпатичной в проститутском офисном костюме секретарши. Она пытается загородить мне путь, но я все равно попадаю в кабинет и захлопываю дверь перед носом молодой девушки.