Во всем виновата Любовь?! (СИ), стр. 25

– Держи, – передо мной появляется какао.

– Спасибо, – беру и, не глядя на Лешу, не поворачиваясь к нему, подхожу к плите, сыплю две чайные ложки в кастрюльку с молоком.

Порошок медленно растворяется. Я помешиваю содержимое кастрюли, чтобы процесс пошел быстрее, чтобы убраться с этой кухни как можно дальше, наконец, чтобы не быть с ним наедине.

– Тебе не нравится тут? – вздрагиваю от его вопроса. Рано или поздно это должно было произойти. Может так даже лучше. Пока никто не видит можно и поговорить.

– Нет, что ты! – не оборачиваюсь. И так по голосу поняла, что он стоит рядом со мной. Я ощущаю его тепло спиной. – Дом замечательный! – Это правда. Я не соврала, дом действительно прекрасный, светлый большой, просторный.

– Тогда почему ты не рада? – Он еще спрашивает. Разве не очевидно?

Я должна обернуться. Должна посмотреть на него. Резко оборачиваюсь, чтобы не передумать. Леша… , он идеально подходит к этому дому как нельзя кстати, прямо вписывается в него. А вписываюсь ли я в этот дом, в эту жизнь?

– Я рада, наверное. – Тереблю свои пальцы. – Просто не до конца понимаю, зачем я здесь. Я же уже говорила, что ты на правах отца можешь видеться с сыном.

Леша хмыкает:

– А на правах законного супруга я могу видеться со своей женой? Насколько я знаю муж и жена должны жить под одной крышей.

– Да, если их еще что-то связывает кроме ребенка и бумаг.

– А разве нас с тобой больше ничего не связывает?

– Я не знаю. – Впервые посмотрела на него за весь дурацкий разговор. – Ты мне скажи.

Гулкие два шага по полу. Он очень близко. Мурашки по коже, волоски на затылке шевелятся.

– Связь, – он склонился надо мной, уперев свои руки о шкаф. Если я захочу сбежать, мне придется наклоняться. И не факт, что мне это удастся. Судя по настроенному взгляду, Леша не намерен заканчивать этот разговор. – Между нами есть связь, бегемотик. – Даже спорить с ним сейчас нет желания по поводу зверинца. – И я не хочу ее терять.

Дааа…. Вот тебе и ответ. А ты думала, Настя, что сейчас услышишь слова о любви. Наивная ты дурочка!

Вовремя стало убегать молоко. Спасибо, молоко! Я еще никогда так не была счастлива как подгоревшее и сбежавшее на плиту молоко. Оно просто спасло меня от дальнейшего разговора, ну и мама, естественно заглянувшая на кухню.

В две руки мы быстро очистили гарь, проверили кроху, вернулись за стол, а ближе к ночи я с ребенком все же покинула этот дом. По сути, он мне был чужим, так что, и привыкать я к нему не стала. Лешины родители, когда узнали о моем желании, стали отговаривать ехать куда-либо. Зато меня поддержала моя мама. Она не интересовалась, что происходит между мной и Алексеем. Наверное, она просто чувствовала, что что-то не так.

Первый месяц пролетел очень быстро. Ярославчик был спокоен и даже давал молодой неопытной мамочке высыпаться, Тем более что нянек был полный дом. И мама, и папа, и родители Леши стали часто наведываться к нам. А про Кирилла вообще молчу – не отходил от двоюродного брата ни днем, ни ночью. Попросил, чтобы его кровать перенесли в мою спальню, и спал рядом.

Дни быстро бежали и, наконец, наступил тот самый день, о котором мы договаривались с Колей. Друг заскочил ко мне после обеда, привез необходимые документы.

Завтра все совершится. Завтра я буду свободна. Да я сделаю больно. Больно не только себе, но и близким людям. Заставлю путем обмана их страдать. Сама буду страдать, и молить прощения, зато окажусь далеко, где меня никто не найдет. Даже Катя не в курсе, куда я отправлюсь. О моем местонахождении будет знать только Колька. Колька он сильный и не расколется. И я за многое ему благодарна. За то, что идет в какой-то степени на преступление и может поплатиться за это. Но друг у меня умный и говорит постоянно, чтобы я не переживала. А я вроде как стараюсь подавлять в себе отрицательные чувства, дожидаясь, когда смогу вздохнуть спокойно.

Ночью мне не удается поспать. Ворочаюсь в раздумьях. Уже хотела все вернуть, никуда не бежать, позвонить Кольке и отменить поездку, но наступило утро, и я была решительна как никогда. Позавтракав как обычно, накормила сынишку, собрала, пока дома не было родных, вещи, все самое необходимое, села в машину и поехала. Поехала в новую жизнь, как когда-то давно мечтала об этом.

Сейчас голова была совершенно пуста. Я следила за дрогой и проезжающими мимо машинами. Ярославушка мирно посапывал на заднем сидении в кроватке-переноске. Пусть пока поспит, маленький. Мама за рулем, а тебе, мой родной, пусть снятся белые мишки и пушистые котята.

Потерла глаза, вспоминая позапрошлую ночь и горячие ласковые руки. Сильное тело надо мной. Склонившийся Леша, его поцелуй в шею, практически засос. Посмотрела в зеркало, оттянула воротник водолазки в сторону. Да так и есть – засос на шее, как будто клеймо, что я принадлежу ему.

Я сама пришла к нему той ночью. Я сама захотела попрощаться. Мне необходимо было ощутить его в себе последний раз. Его сильные и в то же время нежные упоительные толчки.

У меня были ключи от нашего дома, поэтому попала я в дом быстро и бесшумно.

Пройдясь по дому, застала Лешу в своем кабинете. Он что-то писал в блокноте. Я залюбовалась им. Его точенным мраморным профилем, короткими ресницами, носом, поджатыми губами, плечами, обтянутыми в белую майку.

Прекрасен своей холодностью, обворожителен своей силой, умен и проницателен.

Остановилась возле входа в кабинет. Специально постучала каблуками по полу, чтобы привлечь внимание к себе. Привлекла. На меня посмотрели недоуменно, а потом спохватились и с тревогой спросили:

– Насть, что-то случилось? Ярка заболел?

Помотала головой, опустила ее, любуясь обувью.

– Просто…, просто тебя увидеть хотела.

Легкий порыв и я прижата к твердому телу, к горячему телу. Боже, он такой горячий, а я, кажется, замерзла.

И я смотрю на Лешу, в его потемневшие глаза и прошу только об одном:

– Согрей меня.

Поцелуй куда-то в волосы, в шею, щечку. Наконец-то находят мои губы и целуют, сначала больно, сильно больно, но мне все равно приятно. Будораживающее ощущение. Стискиваю его плечи, дотрагиваюсь до спины, сжимаю кожу.

Леша рычит, поднимает меня, удерживая за попу, несет к столу, скидывает одним махом все документы, усаживает на него. Он отрывается от меня ненадолго. Его рука медленно проводит по губам, лаская кожу. Смотри в мои глаза диким зверем, получает точно такой взгляд и срывается, налетает вихрем, ураганом, сминая меня под собой.

В нашем маленьком мире нет никого кроме нас, кроме наших чувств и любви, которую мы дарим друг другу.

Позже, когда все закончится, ближе к утру, я попрошу Лешу о передышке на день. Без его посещения к сыну, без охраны у нашего дома. Скажу, что мне следует все хорошо обдумать.

Он соглашается, не сразу правда, но мои поцелуи не только, в его приоткрытые губы, делают свое дело.

Я добиваюсь, чего хочу. Потом мне плохо, когда я уже дома, потом слезы в подушку, потом и вчера, а сегодня – начало новой жизни.

От грустных мыслей отвлек звонок. На дисплей не смотрела, так как внимание было сосредоточенно полностью на дороге.

– Слушаю, – отозвалась.

– Привет. Поздравляю.

Мишка. Месяц прошел, как я родила ребенка, он только сейчас опомнился. Да в принципе мог и вовсе не звонить. Я не ждала и совсем забыла о нем, а вот сестренку вспоминала часто, и улыбку ее чистую, добрую. Она часто мне снилась во сне.

– Привет. Спасибо.

Неловкий момент, молчание в трубке. Мишка звонил редко, в основном отцу. Спрашивал о Кирилле, переводил на карту деньги, чтобы мама могла племяннику что-нибудь купить из одежды.

Он не собирался возвращаться в страну. Мы это поняли по его отказам, каждый раз, когда папа спрашивал: «Миш, когда приедешь?».

Мишка всякий раз отвечал, что дел полно, некогда и вообще…. Он попросту откупался деньгами.

Кирилл и забыл, как выглядит отец и чаще всего охотно общался с Лешей, который постоянно баловал моего племянника игрушками, прогулками. Они любили «выгуливать» Ярославчика вместе. Кирилл катил коляску, а Леша держал племянника за руку и направлял движения небольшого транспорта.