Некуда бежать (СИ), стр. 22

— У него еще полчаса, Том, — извещает Бен, и тут вмешиваюсь я:

— Я прослежу за ним. Мне все равно пока никуда не надо.

Том придирчиво меня осматривает и кивает спустя полминуты.

Они уходят, а я наконец присаживаюсь на лежанку рядом с Брайаном.

Восемь утра, полная тишина, потрясающий вид и… язвительный взгляд Брайана.

— Что? — недоуменно спрашиваю я, пытаясь глотнуть кофе и вспоминая, что кофе там и нет.

— Ведешь себя как сучка, — тихо отвечает он.

Я вспыхиваю. Отличная ассоциация! Я разработал целый план, чтобы провести с ним двадцать минут наедине, а он высмеивает меня.

— Я не специально разлил кофе, — невозмутимо произношу я.

— И так же не специально взял его фамилию.

Блядь. Я знал, что мы не покончили с этим. Но я не думал, что он заговорит об этом прямо сейчас. Хотя, если подумать, это самое подходящее время — все еще спят, и находимся мы не в самой гуще событий. С утра никто не ходит в бассейн.

— Я взял твою фамилию, — тихо говорю я и подавляю желание коснуться его руки.

— Она не была моей, — аккуратно произносит он, глядя прямо перед собой.

— И все равно ты не настолько глуп, чтобы злиться на это, — разумно замечаю я, и черт возьми, это работает.

Брайан больше не говорит ни слова, поглаживая свою книгу.

Сижу, не шевелясь, просто наслаждаясь тем, что вот мы рядом, и есть некая иллюзия, что нас никто не сможет разлучить. Но хочется разбить все стены кулаками от мысли, что скоро это изменится.

— Брайан, а может, ну их? — заискивающим шепотом предлагаю я. — Пошли прыгнем за борт и уплывем отсюда. Вон смотри, — указываю рукой справа от себя. — Там берег. Какой-то остров. Станем как Колумб и еще какой-нибудь хрен, будем есть кокосы и прятаться от диких слонов или гепардов, или хер пойми, кто там обитает. Станем такими же дикими, зато нас никто не сможет похитить!

Брайан секунду смотрит на меня как на умалишенного, а потом мягко смеется, вновь поражая таким нежным голосом, неожиданным для его сущности.

— Тебе опять романтики захотелось? — насмешливо уточняет он, и я против воли улыбаюсь.

— Я просто устал тут находиться, — признаюсь я.

— Тебя никто не держит, ты можешь беспрепятственно уйти отсюда…

— Замолчи, — спокойно говорю ему, и он слушается.

Я поворачиваю голову и наблюдаю за ним. Его губа еще сильно разбита, цвет кожи сероватый, видимо, сидение в четырех стенах не пошло ему на пользу. Но в целом выглядит он замечательно. Я бы даже сказал — потрясающе. Это тот человек, которого красят любые неприятности.

Смотрю на часы, осталось не так много времени.

— Брайан… ты знаешь, что происходит? Ты знаешь, почему ты здесь?

Он поворачивает голову в мою сторону, и я успеваю заметить легкий оттенок боли в его глазах, прежде чем он тихо отвечает:

— Да.

Вот черт.

— Ты знаешь этих людей, которые тебя похитили?

Он молчит пару минут, а затем медленно кивает.

— Вот блядь… и что мне делать? — озадаченно спрашиваю, надеясь получить хоть какие-нибудь дельные инструкции, потому что сидеть на месте становится невыносимо.

— Ничего. Просто не мешай. Я справлюсь сам, — уверенно говорит он.

— Каким образом? Ничего не делая?

Брайан усмехается. А мне отчего-то припоминается наш старый разговор:

— Помните, что у вас в запасе всего несколько дней. Разве вы не хотите как-то исправить ситуацию?

— Я работаю над этим.

— Каким образом? Не давая никаких показаний и совершенно не защищаясь?

Тогда у него не было никакого плана, кроме желания умереть, и это заставляет меня предполагать, что у него и сейчас нет никакого плана.

Отлично. Значит, мне придется заняться этим самому.

Глава 8

Как больно. Блядь. Чувство, будто я проглотил мешок с иголками, и они прокалывают все мои внутренности, когда я пытаюсь глубоко вздохнуть.

Снова склоняюсь над унитазом.

Дышать тяжело, голова кружится как от сильнейшего похмелья.

Умываюсь и смотрюсь в зеркало.

Лицо бледное, и в свете тусклой лампы глаза кажутся красными.

Еле добираюсь до кровати, по пути бросая взгляд в небольшое круглое окошечко на стене — темно, значит, еще ночь.

С этими мыслями я засыпаю тревожным сном, но просыпаюсь от такой же невыносимой боли и громкого голоса над ухом:

— Джастин, эй! Очнись уже, ты пьяный, что ли?

Голос нежный, знакомый и какой-то детский.

Распахиваю глаза.

Передо мной стоит Мэтт и тревожно смотрит на мое лицо, неловко переминаясь с ноги на ногу.

— Джастин, — уже тише произносит он. Его рука осторожно касается моего лба.

Я снова закрываю глаза.

— Вот же блин! Подожди, лежи здесь, — суетится он. — Я сейчас кого-нибудь позову!

Ага, можно подумать, что я в состоянии куда-то уйти.

Минут через десять он приходит вместе с Линком. Блеск. Шикарная помощь.

— Я захожу, а он лежит и не двигается, — сбивчиво поясняет Мэтт, указывая на меня рукой. — Бледный, как призрак, и еле дышит. Я аж напугался.

Линк подозрительно хмурит брови, оглядывая меня.

— Ну и что это может быть? — настойчиво спрашивает Мэтт. — Он заболел? Чем он болен?

— Да я тебе не врач, — бросает он. — И вообще звать надо было не меня.

— Ну ты же вечно маячишь возле него! — с упреком произносит Мэтт.

Я тяжело вздыхаю и привлекаю к себе внимание.

— Так, Джастин, — спокойно говорит Линк, полностью сосредотачиваясь на мне. — Тут наверху есть врач, его задница настолько толстая и ленивая, что пока он дойдет, ты, пожалуй, загнешься, поэтому…

Он чуть присаживается и с силой поднимает меня на руки. Мне становится еще хуже.

Даже нет сил, чтобы обхватить его за шею, что, конечно, только усугубляет ситуацию.

— Тебе помочь? — слышу я напоследок голос Мэтта и, кажется, выключаюсь.

***

В следующий раз я просыпаюсь от того, что в горле пересохло. Веки такие тяжелые, что я, не открывая глаз, произношу:

— Воды.

Рядом кто-то поднимается с места, слышу звук переливаемой воды, скорее всего, из графина, и чувствую, как край стакана осторожно касается моих губ.

Делаю всего пару глотков и кашляю, потому что очень неудобно пить лежа, и наконец открываю глаза.

— Как вы себя чувствуете? — спрашивает меня мужик с толстой и ленивой задницей, который очень мне напоминает моего бывшего начальника — Хорвата.

— Тошнит и кружится голова, — хрипло отвечаю я, замечая, что возле моей кровати сидит встревоженный Мэтт. Линк уже куда-то ушел.

— Может, это морская болезнь? — предполагает Мэтт, обращаясь к врачу.

— У меня нет морской болезни, — возражаю я.

— Это не морская болезнь, — подтверждает доктор. — Скорее всего, пищевое отравление. Что вы ели?

Пожимаю плечами, откуда мне, блядь, это помнить?

— То же, что и все.

— Хм… — задумчиво говорит он. — Я назначу вам курс лекарств, если это не поможет, то вы вынуждены будете покинуть корабль в ближайшем порту.

Нет!

Я ошарашенно на него смотрю. Я не могу покинуть корабль, он не в себе, что ли?

— Нет, мне уже лучше, — я пытаюсь приподняться с кровати и тут же падаю обратно.

— Оно и видно, — замечает он. — Это для вашей безопасности.

Я крепко сжимаю зубы, чтобы не сказать ему что-то язвительное, так как понимаю, что сейчас лучше промолчать.

Позволяю врачу уйти, зато Мэтт не двигается с места, непринужденно сидит возле меня, его рука почти касается моей. Смотрит на меня своими огромными зелеными глазищами, в которых плещется слишком много эмоций — страх, жалость, непонимание… желание?

Нет. Не может ребенок испытывать столько всего и сразу. Значит, это все наигранное. И как бы я хотел видеть здесь другого человека. Который встряхнул бы меня, одним взглядом поднял бы на ноги и выбил все идиотские мысли из головы.

Но сейчас только Мэтт, который прилично раздражает тем, что я не понимаю его.

— Ты преследуешь меня, что ли? — хрипло спрашиваю у него и несколько раз прокашливаюсь. — Какого черта ты все время ходишь за мной?