Чёрная кровь (СИ), стр. 40

– Может, проводишь к себе? – снова тихо спрашивает гость, которому место явно не здесь, а в башне, если только он настоящий заложник. – Или продолжим мозолить глаза?

Джи реагировать не спешит. Ещё вчера он бы рванул вверх по лестнице, боясь оглянуться и увидеть устремлённые вслед глаза, но сегодня всё иначе. Сегодня он сам внимательно осматривает собравшихся на первом этаже, их хмурые лица, не оставляя без внимания ни рук, лежащих на рукоятях ножей, ни притворно расслабленных поз, ни косых пристальных взглядов. И что-то похожее на облегчение заставляет Джи улыбнуться: они, эти бандиты, напряжены и готовы к бою, но не из-за него. Их глаза прикованы к неказистой фигуре. Возможно, тело Бабура и правда нашли, но подумали не на хилого постояльца «дома Гаури», а на этого вот внезапно откуда-то взявшегося чужака.

Хотя, Рагху почти не отличается от них: у многих на головах повязки то ли из грязных замусоленных платков, то ли шарфов, у многих почерневшие от загара лица и доживающие последние дни сапоги, разве что кожаная куртка только у одного, и всё равно можно сказать, что ратри замаскировался неплохо. Почти. Только кажется, наёмный убийца решил: внешний вид – это всё, что нужно, чтобы слиться с местной шелудивой толпой. И ошибся. Прежде всего, он тут чужой. Как и Джи. Но Джи сюда привели, да и с хозяйкой он нашёл общий язык… и если не считать подозрений из-за цвета глаз, он почти уже свой. И это не только догадка – Джи знает, ведь он слышит чувства людей.

Как и нетерпение Рагху.

Но, пожалуй, тянуть дольше и правда не стоит. Хотя пригласить гостя к себе он не может… как и открыто ответить ему, поэтому Джи мотает головой.

– Вы меня с кем-то спутали, мистер. Я не оказываю такого рода услуг… вот если вам надо прочесть что-нибудь или написать…

В этот момент сзади раздаётся скрип двери. Из подвала поднимается Дебдан, гружёный подносом с бутылками, следом за ним показывается и старуха, как обычно поминающая сбежавшую Ишу весьма нецензурными словами. Джи тут же обращается к ней:

– Госпожа, мне принесут сегодня поесть?

Возражений Рагху не слышно. Зато Гаури в ответ сообщает всем присутствующим как внутри дома, так и во дворе, что если кого-то что-то не устраивает, он может дойти до сточной канавы и утопиться… или подождать.

Джи кивает и поворачивается к лестнице, надеясь, что Рагху за ним не последует. Хотя, конечно, так просто тот не уйдёт. Можно было бы выйти и поговорить с ним на улице… но кто знает, не ждёт ли там кучка стражников?

Остаётся только вернуться к себе.

И задвинуть дверь столом, морщась от вони.

Подойти к окну, раскрыть ставни… и рухнуть на пол, придавленный стремительно метнувшейся тенью. Впрочем, тут же соскользнувшей в сторону, словно почувствовавшей его руку. Джи почти успел коснуться его.

Нет, он не собирался убивать Рагху, просто проверить… наверно.

– Постригся? Тебе не идёт.

– А тебе – эти лохмотья, – Джи спокойно поднимается с пола. По крайней мере, он хочет, чтобы так это выглядело. На самом деле у него всё плывёт перед глазами, успокаиваясь и вставая на свои места весьма неохотно. – Я тебя слушаю.

– Вернись во дворец.

– Как я могу вернуться туда, где никогда не был?

Стена под окном кажется надёжной опорой, прислонившись к ней, Джи скрещивает перед собой ноги и поднимает взгляд. Рагху стоит между ним и столом. Куртка скрывает его жилистые руки, а широкие штаны превращают фигуру в какой-то квадрат. Ни следа хищной грации, но Джи кажется, сейчас ратри опасен как никогда.

– Ты знаешь, что я имею в виду. Вернись и подари нам наследника.

– Вам?

– Нам. Империи. Императору.

– А если я… не хочу?

– Тогда я заберу тебя силой.

– Ну попробуй.

Что-то настораживает Рагху. Возможно, эта напускная бравада. Но, когда Джи протягивает к нему руки, ратри продолжает стоять, не шелохнувшись. И тогда понимание приходит само.

– Или ты уже пробовал? Тот медальон… Бабуру очень повезло заполучить такой сильный артефакт… Это ты его ему дал, собрат?

Жёлтые глаза вспыхивают, но не пугают – Джи вспоминает, что голоден. И думает, что яичница его вполне бы устроила.

– Я.

Рагху даже не пытается оправдаться. На чьей он стороне? Разве нечистые не должны помогать друг другу? Или этот «наследник» так ему важен?

– Почему? – всё же спрашивает Джи.

– Потому что, похоже, у тебя есть особые способности и их-…

Неожиданно одна из тускло горящих на стене ламп гаснет. Рагху оглядывается, замирает, глядя на стол, и вдруг берёт с него яблоко. Без разрешения.

– Способности? – подгоняет его Джи. – Вы знаете всё о моих способностях!

– Мы? – хруст громко разносится по комнате. – Возможно, но вряд ли. Кажется, ты говорил, что наполовину мандега, а наполовину саубха?

Джи мотает головой.

– Я этого не говорил.

– Ну да, продемонстрировав одну из способностей урваши, было бы глупо утверждать нечто подобное.

– Ты про то, что я меняюсь? Это правда способность урваши?

– Правда, – Рагху закидывает в рот оставшийся огрызок и глотает его. – Как правда и то, что таких мало осталось. Как ты знаешь, чем жиже кровь, тем меньше толку.

Джи остаётся только вздохнуть и признать, что мама явно многое забыла ему рассказать. Конечно, она велела хранить в тайне всё, что касается его отличий от человека, но могла бы и предупредить…

«Рохан тоже сразу догадался? Нет, он вроде бы решил, что это чары саубха…»

– И что дальше? Даже если я частично урваши?

– … частично урваши… – Рагху рассеянно повторяет за Джи, отвернувшись от него и инспектируя содержимое стола, принюхиваясь к кувшинам, кускам жилистого заветрившегося мяса, каше и супу, больше похожему на помои.

Наконец, он берёт круглую булочку, разламывает и задумчиво начинает крошить её на пол.

– Знаешь, цвет твоих глаз очень редкий. Я всего однажды видел ребёнка с такими глазами, но долго тот не прожил… Ты знаешь, откуда я родом?

– Из Вивета.

– Верно. Но племя моё живёт в Степи. Точнее, в лесах, окружающих Степь, где обосновался другой народ ганда – дакини. Так вот, когда у дакини и ратри рождается ребёнок, его глаза имеют очень светлый голубой цвет, настолько светлый, что кажутся бесцветными вовсе. Но, как я уже сказал, такие дети долго не живут. Впрочем, как и любые другие, чьи родители принадлежат разным семьям… то есть, разной крови. Так что полукровки – это действительно редкость. Я слышал, что выживает лишь один из сотни. Но скажи мне, Ситар, как смог выжить ты? В тебе же смешались… все шесть семей?

– Так ты и про шанкха понял?

– М-м-м, не я. Это предположил Джагжит. Видишь ли, без регенерации шанкха и вообще их стойкости твоё тело просто разорвало бы из-за столь различных источников силы.

– Возможно, – Джи нет смысла отрицать. – Но я до сих пор не понимаю, что это меняет.

– Да всё!

Рагху так резко это выкрикивает, что Джи невольно роняет взгляд на пол. Гость тоже замирает, прислушиваясь. Но вздох сменяется на выдох, ещё раз и ещё, а ничего не происходит. Хотя, чего он ждал? Топота по лестнице? Нет, не сейчас, но, может быть, позже… Джи заставляет себя встать. Ветерок касается затылка и неприкрытой шеи. А Рагху продолжает уже тише, но кажется, его возбуждение можно потрогать.

– Твой ребёнок сядет на трон! С ним будут вынуждены считаться даже боги!

– И поэтому меня пытались отравить?

Рагху морщится, и от этого движения повязка окончательно сползает ему на лицо. Поправив замусоленную ткань, ратри какое-то время молчит, бесцельно взбалтывая чашку с прокисшим молоком. Потом резко опрокидывает её содержимое в широко раскрытый рот и, мужественно проглотив, сообщает:

– Калидас больше не тронет тебя.

– Правда? Какая радость.

– Он не знал о беременности. Пойми, он сделает для трона всё.

– Даже посадит на него нечистого?

Не дожидаясь ответа, Джи снова мотает головой.

– Нет, уходи, – приказывает он. – Уходи и забирай свои сказки с собой.