Вихрь. Врачи. (СИ), стр. 43

Валади попортил крови своим родителям со своей парой. Да и до сих пор портит. Его ведь дома нет, за два года ни разу не приехал и им запретил. Мотивация одна - он сорвется, если они увидятся. Родители понимают, поэтому пока не давят. Сколько еще ему времени дадут, он не знает, но благодарен за их понимание.

Умывшись, сделав все требующиеся для тела процедуры, посвежев и окончательно проснувшись, Валади пошел на кухню, поставил чайник, начал готовить нехитрый завтрак. Пока вода закипала, пока заваривался вкусный и насыщенный, с богатым ароматом чай, Валади уже трескал бутерброды и просматривал записи сообщений по системе передачи из больницы. Из трех роженников, тех что в группе риска, один разродился вчера поздно вечером. Двое пока еще только с предвестниками, но у одного время между схватками сокращается, а это значит, что как только он в больницу приедет, так сразу же и попадет на роды. Сложные, без анестезии и наркоза - аллергия. И все из-за сбоя гормонального, который из-за беременности. Ну, еще и из-за того, что это врожденный перевертыш. За два года практики, это первый перевертыш. А в больнице, где он работает, за восемь лет первый. Понятно, что с ним носятся как с золотым. Альфа, капризный, сильнющий и костерящий свою пару, да такими словами, что некоторые молодые, и Валади в их числе, с блокнотиками ходят, дабы перлы его записывать. А вообще этот человек смешной и веселый, если бы не беременность, еще и настроение не прыгало бы.

Покушав, быстро одевшись, пропустив сегодня зарядку и растяжку, подхватил сумку, ключи и вышел из квартиры. Валади…красивый и статный молодой мужчина. С глазами полными тоски и этакой загадочностью, как магнит привлекал внимание окружающих. А еще его легкая холодность, незаинтересованность и разборчивость, заставляют хотеть ему понравиться. Он мог выбирать, и выбирал, но только на один или два раза, на большее время не задерживался.

Быстро спустившись на лифте, он вышел на улицу и отправился на домашнюю стоянку, где стояли машины, принадлежавшие жителям дома. На гостевой парковке, перед домом, стояло пять машин и одно такси. Пройдя двор, вышел на просторное место, где стояли стальные спутники, которых получить было не так просто, как хотелось - денег приобрести хватит и не на одну в год, вот только получить разрешение не всякий может. А без разрешения, даже самый статный альфа, самый уважаемый и влиятельный, не сможет даже купить машину, чтобы любоваться ею. Без мотора и системы подачи топлива - пожалуйста, а с полной комплектацией и работающую - нет.

Валади тест прошел, он аккуратный до нельзя водитель и имеет стального друга черного цвета, металлик с хромированными дисками. Обычная машина, внутри удобная, руля слушается идеально. Она еще новая, купленная полгода назад. Радует своего владельца тем, что она есть. И тем как послушно завелась, сдвинулась с места и покатила по дороге. Двадцать минут, и он уже шагает по лестнице в сторону раздевалки внутри больницы, в которой работает. Машина уже припаркована, он здоровается со знакомыми, слушает объявления, идущие из общего селектора.

В раздевалке все происходит как обычно, он облачается в халат и вскоре выходит в коридор и замирает. Из селектора льется тревожная речь:

- Всему персоналу! Всему персоналу! Красный код! Красный код! Все, у кого есть разрешение на вождение машины, немедленно собраться в главном актовом зале! Повторяю - красный код, всем кто имеет разрешение на вождение машины, собраться в главном актовом зале!

Валади и еще двое из замершего десятка врачей стремительно пошли в сторону направления вызова. Красный код означал только одно: где-то что-то случилось и туда стягивают врачей. И это значит, что ситуация крайне опасная, много пострадавших.

Со всех углов больницы прибыли все врачи, имеющие код доступа к праву вождения машины, и не важно, имеют ли они свою в собственности, или только права. Они стеклись в самый большой актовый зал, кто расселся, кто остался стоять, заполняя пространство. Валади стоял на ногах, прижавшись боком к колонне, руки скрестил и рассматривал находящихся на небольшой импровизированной сцене главврача больницы и двух специалистов в униформе экстров. Они втроем взволнованно что-то обсуждали. Пара минут и когда в двери перестали входить люди, главврач быстро осмотрел сотрудников и подняв руку произнес:

- Прошу внимания. - Наступила мгновенная тишина. - Три часа назад на юге в горном массиве было землетрясение. Горный город Касашта в руинах. Как нам сообщили, треть города сошла селевым сходом, остальная часть разрушена. Первые бригады экстров и из близлежащих городов собранные команды врачей уже занимаются поисками. От нас требуется собрать несколько групп. К нам не будут перевозить пострадавших, но от нас ждут помощи. Сейчас, все кто состоит в донорстве, или ваша пара в положении, прошу отбросить геройство и поднять руку. Вы будете освобождены.

Вокруг Валади поднято было несколько рук и по всему залу примерно седьмая часть была возвращена на рабочие места. Как только они вышли, оставшиеся превратились в слух. В беседу вступил экстр, который быстро показал, как добраться до города, вернее до его подступов. Через час Валади правил руль своей машины, выстроившись в колонну. Они потратили время на сбор и комплектацию каждого врача, оборудовав группы и одиночек, которые будут приписаны к экстрам, как "щиты", полные энергии, дабы закрывать их или подпитывать таких спецов, как ограничители, подавители или изоляторы, да даже экранеры.

До города добираться было по трассе ровно час. Колонна из более чем двух сотен машин была ни единственной. К городу стекались спасатели, мчались родственники, летели вертолеты. Городок стоял в полукруге горной цепи, как бы обнимаемый ими, и та часть что была к выходу лицом, вот она как раз и сошла селевым потоком, практически полностью перекрывая главную магистраль. Есть два объезда, один из которых признали более безопасным, но всем основным прибывшим спасателям в лицах врачей, было указано где оставить машины. До места трагедии они добирались пешком, потратив на дорогу не более десяти минут не принимая ипостась.

Ранее красивое и уютное местечко, обрамленное горными вершинами, ныне превратившееся в развалившийся карточный домик поражал размерами катастрофы. Волна землетрясения прошлась по ближайшим городам, но там если и были какие разрушения, то они не затронули слишком серьезно. Здесь же ни одного целого здания. Кровь, смерть и слезы - это итог картины, написанной на холсте "жизнь" краской под маркером "землетрясение".

Валади встрепенулся и, как и вся масса прибывающих спасателей, кинулся вперед, к завалам, к крикам и мольбам о помощи. Карусель, бешенная карусель из обрывков моментов. Вот он тянет на себя глыбу, а кто-то еще тянет пострадавших. Вот он ставит уколы. Вот они втроем удерживают вырывающегося отца, который не может помочь сыну. Вот еще и еще…вот опять что-то…

Валади метался по обломкам, помогал где мог, ограничивал щитами, кого мог, и перестал ощущать течение времени. Боль, слезы, крики, мольбы - это перед экраном телевизора все герои, а вот так, вот перед носом, кто смелый? А ведь Валади не железный и не бесчувственный и сил у него моральных, эмоциональных и физических не так много. Хоть и марашат, но он живой, дышащий и его рвет на части - здесь дети, омеги, рождающие! Он альфа! Он обязан защищать!

Зарычав на хлесткую пощечину, получил еще и еще одну.

- СУКА СЛУШАЙСЯ! - заорали на него, гневно глядя медовыми глазами и Валади словно очнулся от вакуума "спаси всех, до кого дотянешься, альфа!".

Мерар…осознав, что перед ним именно его любимый медовый мальчик, весь в грязи и копоти, даже в крови и с лихорадочно блестевшими глазами, замер перед занесенной рукой, которая могла еще раз ужалить его пощечиной. Замер, осознавая, что он допер на себе бессознательное тело, подмышкой удерживая котенка, и на буксире таща за собой Мерара, отдал ребенка в протянутые руки врачей.