Вихрь. Врачи. (СИ), стр. 27

Валади начинал потихоньку ревновать. Из игр, в которых он считал, что весело дразнить противника, соперника и просто занятного и ревнивого парня, ситуация начинала складываться в не очень веселый ребус. Валади начал влюбляться в Самаля. И там, где было смешно над ревностью Мерара, в тех же местах начинало и его самого пробивать. Мерар ревновал Самаля к Валади, когда на него смотрели с интересом, так и Валади начинал ревновать, когда распробованный им Самаль смотрел на Мерара, словно хотел слопать. Если ранее было забавно дразнить соперника, то сейчас он сам начинал беситься. А начиная беситься, начинал мстить за то, что Самаль не смотрит только на него.

Мстил Валади изощренно и очень болезненно. Мерара разрывало от каждого победного отчета от соперника. Как мстил? Очень просто: при встрече передавал ему дымку-отчет о том, как и в каких позах поимел Самаля. Да, Валади не просто руками поигрался, а взял его, пометил и бил этим по всем нервам бедного парня, который верным псом смотрел в глаза Самаля, не имея силы воли просто уйти. Не мог. Он влюбился в него так, что просто не мыслил о том, чтобы уйти, сдаться.

Самаль. Каждый раз, когда спал с Валади, не думал ни о ком, кроме него, когда видел Мерара, не думал ни о ком кроме него. Самаль попал в ловушку, которая связала его: он влюбился в обоих. Для него выбирать между ними было затеей глупой. Он не мог выбрать, потому что они оба были теми, кого он хотел одинаково. Вот только Мерар в отличие от него, да под бомбардиром мстительного превосходства марашат, не мог переступить через себя и покорно головенку склонив, принять тот факт, что не он единственный.

Эту мысль, которую видели другие, Валади получил с кулаками от Артура. В тот день, когда Валади обозлился на Самаля, ведь накануне требовал от него расставить приоритеты, увидев их вместе, просто дал приказ замесить соперника. Им помешала пара таури. Артур и Яши. Когда в бой вошел Яши, все альфы сдали назад. Он омега, и был очень и очень зол. Даже Валади поостерегся. Сразу после этого Артур подрался с ним, рыча, что играться с Мераром затея глупая. Кулаки действие возымели, только разогнавшийся поезд это не могло остановить: Мерар ненавидел Валади. Валади перестал ему показывать, как именно он спит с Самалем, только положение веще не изменилось. Самаль им пах. Постоянно. Это добивало ревнивого Мерара, это делало ему больно, это осложнялось еще и тем, что сам Самаль переживал из-за того, что ему плохо. Переживая, он нервировал Валади и тот ревниво начинал скандалы, которые перерастали в драки, так как они оба альфы, они в силе, они молоды и нетерпеливы. И как итог, у Самаля нет настроения, он зол и Мерар не может смолчать и не встать в стойку.

Болезненный треугольник. Очень болезненный. Со стороны, Самаль сам не знает, чего хочет. Из-за него два парня ревнуют, страдают и дико бесятся. А для Самаля они оба равносильны. Если не видит одного, жутко скучает. Если не видит второго, скучает не меньше. И ему больно, что они не могут быть вместе, втроем, просто потому что терпеть друг друга не могут. Они соперники, они враги, и обмениваясь ударами, а еще и низкими-подлыми, как Валади, к миру и пониманию не придут. И Самаль не мог разрулить ситуацию так, чтобы всем было хорошо.

Взрыв, когда Валади действительно получил, да так, что едва жив остался, пришелся как раз тогда, когда он же сам заставил Самаля либо выбрать, либо сообщить Мерару: ляг под Валади, как под вожака, войны больше не будет и все будут счастливы. Самаль, который хотел их обоих, и не делить, не отдалять, думал, что это выход, что он правильный и единственный. Это было эгоистично и глупо, но понял он только тогда, когда в глазах Мерара отразилась такая боль, что захотелось завыть в голос. Мерар отказался, а на следующий день Валади увидел их на дискотеке, подошел и шлепнул его по заднице. В ответ драка, и на улице, как бывало ранее, марашат его физически скрутил, вот только в ответ ему прилетело ментально. Да так прилетело, что угодил в реанимацию.

Очнувшись в больнице, узнал у брата, который дежурил рядом, что случилось и как давно, запретил говорить отцу, что и кто виноват. Было у него стойкая уверенность, что если Мерара тронут парни, что работают на отца, то он, Валади, потеряет Самаля. Просто драки между ними, когда он ввешивает Мерару, они понятны и это часть соперничества, но вот посторонние - когда кто-то из его стаи тронул Мерара, Самаль игнорировал Валади две недели так, что он зарекся.

- Ты дебил. Он тебя чуть не убил. Это вообще-то уголовное наказание. - Кеша сидел на стуле и смотрел на лежавшего и обессиленного брата. - Или ты мазохист?

- Самаль не определился. - Валади покачал головой. - Если тронут его, хоть вот настолько, - показал мизер между указательным и большим пальцами, - вот хоть настолько, он выберет его.

- Этот твой Самаль собака на сене. Ебет вам обоим мозг, а вы и рады стараться. - Рыкнул Кеша.

- Брат, я его люблю. - Валади прикрыл глаза. - Ты ведь видишь, мой зверь хочет его зверя.

- Это ненормальная любовь мазохистов! - Кеша сверкнул глазами. - Ты доиграешься - отец сделает все сам и без нашего ведома.

- Если полезет, я не сдержу зверя. - Открыв глаза и посмотрев на старшего, Валади посмотрел в лицо родному человеку, - прошу тебя, сделай все, чтобы он не лез. За удар я с хорьком рассчитаюсь, и хорошо рассчитаюсь. Но отцу лезть нельзя.

- Это последний раз, когда я закрою глаза и прикрою тебя. - Кеша покачал головой. - Этот удар мог тебя убить. Он силен. Очень. И удар его разбил тебе ложе. Хорошо, что стая была рядом. А если нет? Он ведь уничтожить тебя хотел. Будь аккуратен. Это уже не просто соперничество, он подавитель, а ты, как оказалось, слаб перед ним.

- Я все понимаю. Он был пьян.

Кеша вздохнул, еще немного побыл рядом и ушел. Валади позвонил другу, тот отчитался: Мерар не только не шкерится, но и живет как жил, учится, библиотеку посещает, с Самалем чуть ли не за ручку ходит. Вот последнее взбесило больше всего. И бесило вплоть до выписки. Он получал сведения, письма, фото и видео, где Самаль был таким счастливым, как вот с Валади не был. С ним они постоянно друг друга покусывают, соперничают в попытках одержать верх и страстно проводят время. А вот с ним…Самаль никогда так не улыбался ему, Валади.

Из больницы он вышел весь на взводе. И в школу пришел, на день раньше. Отсидел уроки, был готов порвать соперника, а когда его нашел…чуть не потерял. Когда увидел, что ему плохо, не то что не обрадовался, а похолодел и был готов сделать все что угодно, лишь бы не стало хуже, лишь бы спасти его. И ограничивая его силы, принимая на себя удар, удерживая на руках, сам себя не понимал - его марашат жаждал защищать, холить и лелеять его.

В больнице, когда все самое страшное оказалось позади, когда он пришел в его палату, нутро съежилось от того, что этот гордый котенок такой беспомощный. И впервые дотронувшись до него не посредством кулака и без желания сделать больно, сам от себя был в шоке: не огрызнись зверь Мерара, он бы его поцеловал.

Вернувшись в палату, пытаясь осмыслить, что с ним, просидел в думках всю ночь. С этого момента что-то начало меняться. Внутри Валади. Что-то, что ранее было сокрыто, начинало просыпаться. А просыпаясь, начинало тянуть. И он хотел понять, что происходит.

Войдя в комнату общежития, где жили Яши и Самаль, с молчаливого согласия первого, забрал второго. Что-то случилось. Забрав его, приведя к себе, заставил рассказать. Когда безжизненный голос сказал, что Мерар послал его ко всем чертям, в груди неприятно заныло. От самого себя ничего такого не ожидая, он замер. Замер понимая, что вот без Мерара, без его ревности, без его присутствия рядом, что-то не так. Чего-то не хватает, нужного и даже родного, необходимого.

Самаль плакал. Долго. Валади утешал его, даже страстно взял, но добился лишь временного снятия напряжения. Две недели. Они кружили, вместе кружили вокруг Мерара, а тот игнорировал их. Игнорировал до тех пор, пока это не произошло.