Вихрь. Врачи. (СИ), стр. 23

- Мерар, хочу тебя, поедешь ко мне? - в ответ только кивок.

Полчаса и они входят в ту самую квартиру, откуда он чуть не сверзился, уснув на карнизе. Вошли и у дверей Мерара вжали в стену, страстно целуя, раздевая, обнимая. В ответ его тоже раздевали, но Самаль был быстрее и обнаженный Мерар был приподнят над полом, его бедра обхватили за талию альбиноса, а глаза в глаза говорили сами за себя: будь моим. Руки отвечали: желай меня. А все тело кричало: твой, возьми!

Легкий переворот и вот Мерар лежит на кровати, ноги разведены, смотрит с вожделением на красивое тело, белую кожу, красные глаза, что сейчас багровые, насыщенные и видит, как именно возбуждает его вид. Руки тянутся к ремню брюк, замочек скользит и вот ткань сползает по бедрам, открывая стройные ноги, темную натянутую ткань белья. Пожирая глазами друг друга, они замерли и любовались, пока один из них не выдержал и не сел, схватившись за темную ткань, выпуская налитый ствол, по которому стекали капельки смазки.

Мерар засмотрелся на него, погладил пальцами, поднял глаза и обхватил рукой, плавно поводил вверх-вниз, чуть сжимая и массируя.

- Мерар, - простонал Самаль, сжав кулаки, пытаясь сдержать себя, дабы не завалить его и не поиметь во всех ракурсах, тем самым причиняя боль.

На него смотрел соблазнитель. Из-за глаз и блеска в них от азарта и страсти, казалось, что они золотые. Улыбка…такое ощущение, что он коварный искуситель, жаждущий не просто ввести в крайнюю степень возбуждения, но и лишить остатков разума. А его рука…это было блаженство. Ощущения и вид, переплетясь в страстный огонь, заставляли жаждать его.

- Мерар, - наклонившись и лизнув его губы, улыбнулся приоткрытому рту. - Мой, мой Мерар.

Повалив его на спину, прижав своим телом, Самаль пустился во все тяжкие: целовал, покусывал, поглаживал, пощипывал, вылизывал. Последнее он делал под стоны, широко разведенные бедра и растягивая его. Долго, много, основательно, чтобы было как можно менее болезненно. В отличие от рождающих у альфы нет родового канала, а значит точка удовольствия у него только одна. У рождающего их несколько: простата, колечко ануса, распухающая и наливающаяся кровью пробка, которая открывает вход в родительский мешок. Но больше всего, даже вне течки, у рождающего дает наслаждение именно колечко ануса. У Мерара такого нет, поэтому ему будет больно, и именно поэтому Самаль достаточно долго растягивал его и расслаблял. Когда же Мерар насаживался на пальцы громко постанывая, особенно если задевалась та точка, Самаль решился. Плавно сев, осмотрел распаленное тело, заглянул в, страстью охваченное, лицо, улыбнулся. Наклонившись и поцеловав его в бедро, затем в другое, навис над ним:

- Хочу тебя, хочу пометить. - Шепнул на ушко, заглянул в глаза. - Хочу повязать и пометить. Станешь моим?

В ответ только кивок и чуть шире ноги. Самаль заулыбался и нежно поцеловал его губы, затем отстранился, взял подушку и подложил под поясницу. Приподнял его бедра, осторожно прижал головку к расслабленному массажем входу. Головка вошла легко, ведь Самаль не даром его подготавливал. До длины пальцев член вошел быстро, потом Мерар охнул, сжал пальцами простыни.

- Тише, - погладив его бедра, Самаль выдохнул, - тише, подыши.

Мелкими толчками дошел до основания и замер. Это было волшебно. Мерар, он здесь и сейчас, он отдается, он хочет. Сглотнув, глядя на лежавшего перед собой человека, из-за которого у него перекрывает кран под маркером "благоразумие" и только увидев в его глазах стоявшие слезы, срывается, начиная первые толчки, растягивая его еще больше. Мерар в ответ дергался, постанывал, жмурился и под конец начал водить попой. Это было недостаточно, чтобы сделать его своим. Самаль зарычал и вышел, перевернул его на живот, накрыл своим телом, куснул в холку. В ответ мурлык и по сердцу расползается тепло. Мерар считает его тем, кому доверит свою шею и спину. Скользнув внутрь, все еще заставляя его охнуть от боли, что была внутри, из-за недостаточной длины пальцев, медленно водя бедрами, Самаль принялся целовать его шею, плечи, позвоночник. Несколько толчков и Мерар ответил, а еще несколько минут и он активно работал попой, подставляясь, задавая темп. И вот момент, когда Самаль не смог больше сдерживаться, начав быстро и резко толкаться, ощущая разрядку, после чего затихая и ощущая вспотевшую разгорячённую кожу своего любимого, его тяжелое дыхание и тихие стоны из-за пульсации узла.

Когда Самаль очнулся, он понял, что спит на Мераре, а тот спит без задних ног. Еще будучи у него внутри, благодарно поцеловал в плечо, медленно приподнял бедра и опавший давно член выскользнул из теплой попки. Скатившись со спавшего любимого, он осмотрелся и встав на пол прошел к тумбочке. Порывшись там, нашел специальный крем, осмотрел маркировку, после чего постарался вспомнить маркер кода у Мерара. Поняв, что не помнит, вернулся к кровати, посмотрел на его браслет и улыбнулся: крем-гель антисептик идеально подходит.

Присев у его попы, заулыбался и перекинул ногу через его бедра. Спящий Мерар был красив. Очень притягателен. У него красивая фигура, а из-за усиленных тренировок, так как он экстр, все мышцы в приятном глазу тонусе. Наклонившись и поцеловав его между лопаток, мурлыкнул:

- Мой, сладкий котенок, мой.

Медленно скрутив крышку, измазал пальцы в крем-геле и тщательно смазал края дырочки, которые припухли. Первым у него здесь был Самаль. Если же не он первый, то половой акт в роли нижнего у него был очень-очень давно.

Мерар пришел домой. Он был счастлив. Настолько, что разрыв с женихом воспринимался спокойно. Когда жених увидел его глаза, сказал, что не хотел бы быть заменой и тем более тем, кому будут изменять. Отношения были разорваны. Но Мерар не огорчился, у него била ключом радость, ведь Самаль ответил на его чувства, они были вместе, они были близки. Самаль сделал его своим. Хотелось петь и плясать. В груди фонтанировало и хотелось делиться счастьем, радостью и осчастливить всех окружающих.

Он улыбался. За эти темные месяцы, что прошли в расставании, он улыбался как никогда. Было легко, было радостно, было хорошо. Брат, когда увидел его состояние эйфории и счастья, даже выдохнул. Он был рад, что его младший братишка счастлив. С кем? - не суть важно, главное нет больше в глазах боли и тоски.

Мерара поманили, и он пошел. Сорвался с места, со всей скоростью юркнул под руку, что манила и звала. Наплевал на обиды, наплевал на то, что им по сути пользовались. Его позвали, и он пошел. Побежал не оглянувшись. Сказали "люблю" и он растаял, все простил. За одни эти слова Мерар простил всю нерешительность и принесенную ему боль.

Самаль позвонил. Короткий звонок и улыбка до ушей. Самаль ждал его недалеко от дома, улыбался. Хотелось петь. Когда Мерар улыбнулся, когда боль в его глазах растаяла, хотелось не просто заулыбаться в ответ, а вжаться в него всем телом и любить, любить, любить не отрываясь. И сейчас, этот голос в трубке, он заставляет порхать. Сидя на лавочке, ожидая, от нетерпения увидеть это солнышко, он частенько окунался в воспоминания о том, какой же он сладкий. Сунув руки в карманы кофты, просто не зная куда их деть, Самаль закусил губу. Ждать его было волнительно. Да, он влюбленный дурак. Да, сто тысяч раз дурак. Влюбленный. Покачав головой, ощущая, что с него сняли тонну веса вины и болезненную тягу увидеть его, осматривая прохожих, ища глазами именно его лицо, ждал встречи.

Мерар. Сладкий и тягучий. Он как мед, как жаркое солнышко. Целовать и обнимать его было волнительно, а ждать хотелось хоть всю жизнь. В душе пели соловьи, глаза видеть хотели только его, мысли были только о нем и больше ни о ком. И вот вдали, навострив ушки и впившись взглядом, Самаль различил фигурку, знакомую до боли походку. Растягивая губы в непроизвольной улыбке, плавно вставая со скамейки и стоя ожидая, когда же он подойдет, отсчитывал секунды. И как только любимый котенок приблизился достаточно, превратившись в ураганчик, Самаль сгреб в руки улыбающегося Мерара и впился в его губы.