Мег. Дьявольский аквариум, стр. 50

– Если я сейчас вскрою конверт и выяснится, что меня каким-то чудом взяли, то, боюсь, мы сразу слишком быстро сблизимся и ты воспримешь это как плату за свою помощь. Ну а если меня не взяли, то разочарование испортит наш последний день. Поэтому я решила подождать.

– Хочешь, я вскрою конверт?

– Нет. Я хочу, чтобы ты занялся со мной любовью.

Взявшись за руки, они входят в номер, и Дэвид запирает дверь на засов.

В двенадцати милях от Тихоокеанского побережья перед горами Санта-Моника находится город Таузанд-Окс – распланированный населенный пункт, процветающий за счет обеспеченных жителей.

«Джип чероки» Сары Томс, следуя указаниям навигатора, петляет по тихим улочкам городка. Остановившись у тротуара, Сара читает адрес на почтовом ящике:

– Джесс, это здесь.

Джессика Джин Томпсон недоумевающе смотрит на скромный двухэтажный дом:

– Расскажи-ка мне еще раз о своем крутом спонсоре.

– Джозеф Майкл Парк. Владелец «ShockNetVideo.com.». Я показывала Парку пленку, снятую в «Загоне для мега». Ему понравилось. Он хочет сделать пожертвование на семизначную цифру, но только в том случае, если мы дадим ему эксклюзивные кадры съемки освобождения детеныша мега… с комментариями какой-нибудь знаменитости.

– Но Лана Вуд? Кто это такая? Впервые о ней слышу.

– Это младшая сестра Натали Вуд. И тоже актриса. На самом деле она в свое время была девушкой Бонда. Помнишь Пленти О’Тул из фильма «Бриллианты навсегда»? Лана, возможно, единственная женщина, чья фотография печаталась на развороте «Плейбоя», к тому же она еще и известный писатель. Ее книга занимает третье место в списке бестселлеров «Нью-Йорк таймс».

– Да брось, Сара! Сколько лет назад это было?! А как насчет Памелы Андерсон?

– Она не проявила интереса. Все знаменитости, поддерживающие ПETA, сразу уходят в кусты, узнав о том, что мы боремся за освобождение Лиззи и Белль. Лана – единственная известная личность из списка мистера Парка, которая хотя бы согласилась подумать о нашем предложении. И то при условии, что мы пожертвуем часть полученных денег Американскому онкологическому обществу. Что-то связанное с ее дочерью…

– Отлично! Познакомимся с этой цыпочкой Бонда и вернемся в Сан-Франциско. Ты же знаешь, как я ненавижу весь этот Голливуд. – Джессика берет портативный DVD-плеер и выходит из джипа.

Теперь, когда ей перевалило за шестьдесят, Лана Вуд посвящала все свое время заботе о дочери и трех внуках, одновременно занимаясь сбором пожертвований для онкологических организаций. Секс-символ прошлых лет встречает зоозащитниц на пороге своего дома. На Лане Вуд джинсы и белая водолазка, с трудом вмещающая ее фирменные груди, принесшие ей славу в 1970–1980-х годах. На шее висит золотой православный крест.

– Значит, вы те самые активистки, о которых говорил мой агент. Давайте пройдем в сад.

Она ведет девушек через дом, где их встречает стая из семи собак и десяти кошек, на задний двор. Там возле бассейна сидит Эван, дочь Ланы, и смотрит, как плавает ее четырехлетний сын.

Эван, зеленоглазая, с темными волнистыми, как у матери, волосами, похожа на молодую Элизабет Тейлор и, несмотря на проблемы со здоровьем, выглядит грандиозно. И она явно не в восторге от вторжения двух зоозащитниц.

– Примите к сведению, что я велела матери не связываться с вашей организацией. Мы тоже очень любим животных, но считаем, что ПЕТА слишком далеко заходит. И мы не терпим любые проявления фанатизма.

– Мы не фанатики, – отвечает Сара. – Но считаем, что любое животное имеет право быть свободным. Океанографический институт Танаки получает миллионы долларов дохода, систематически истязая этих великолепных животных.

– А как именно их истязают? – спрашивает Лана.

Джессика включает DVD-плеер. На отредактированной последовательности кадров, сделанных внутри «Загона для мега», показаны Белль и Лиззи, оглушенные торчащими из акрилового подводного аппарата стальными электрическими стержнями.

– Мощность этих шокеров пять тысяч вольт. Вы можете себе представить, какую боль они испытывают?

– Зачем они это делают?

– Поддерживают агрессию в этих животных, – лжет Сара. – Вы бы заплатили шестьдесят – сто долларов, чтобы посмотреть, как два акуленка мирно плавают в аквариуме?

– Я бы заплатил! – Из бассейна, разбрызгивая воду, вылезает Макс, сынишка Эван.

Лана заворачивает его в полотенце:

– Мой внук обожает акул.

– Мы тоже любим акул, – говорит Сара. – Потому-то и хотим их спасти. Двое детенышей Ангела уже погибли из-за безжалостной политики Джонаса Тейлора и Института Танаки.

– А что будет, если отпустить на волю двух мегов? – интересуется Эван. – Это не опасно?

– Не особенно. Как наверняка известно вашему сыну, мегалодоны обычно не охотятся на людей. Мы слишком мелкие и тощие, чтобы входить в их рацион. Национальный морской заповедник залива Монтерей предоставит Лиззи и Белль защищенную окружающую среду, где они могли бы кормиться морскими слонами и китами.

– Как и предназначено природой, – добавляет Джессика.

– А как насчет того студента колледжа, которого… ну, вы знаете… – Лана зажимает внуку уши, – которого сожрали живьем?

– Лана, такие несчастные случаи всегда являются результатом глупой попытки одомашнить диких животных, причем исключительно из жадности. – Сара кивает на эмблему R. A. W. на плеере. – Возвращаем животных в дикую природу. Вот этим мы и занимаемся. И нам нужна ваша помощь.

– Что от нас требуется?

– Появление на публике, интервью. Мы хотим, чтобы вы стали лицом нашей организации. По типу того, как Памела Андерсон стала лицом нашей родственной организации ПETA.

– Мисс Томс, я не хочу, чтобы мое имя ассоциировалось с радикалами. Если я это сделаю, то вы должны согласиться сбавить градус агрессии. Больше никаких головорезов, пикетирующих Океанографический институт Танаки. И не надо закидывать служащих института яйцами. Дамы, у меня очень высокие моральные принципы. Или вы это принимаете, или наши пути расходятся.

– Мы это принимаем, – говорит Сара. – По правде говоря, на данный момент мы хотели бы несколько облагородить свой имидж. И мы надеемся, что в тот день, когда нам удастся освободить этих замечательных животных, вы будете рядом с нами. – Сара смотрит на Джессику. – Что-нибудь хочешь добавить?

– Только один маленький вопрос, мисс Вуд. Когда вы играли в том кино о Бонде… Вы переспали с Шоном Коннери?

Сверкающий луч солнца пронзает пурпурную вуаль облаков на горизонте, окутывая небеса меркнущим оранжевым сиянием.

Дэвид любуется закатом из постели. Сейчас Дэвид один, но он по-прежнему чувствует присутствие Кайли: чувствует ее запах на своей коже, ее вкус на своих губах, чувствует ее отсутствие, отзывающееся пустотой в сердце.

Первый половой акт оказался коротким, полным вожделения, после чего они просто остались лежать в постели, не размыкая объятий, их страсть неожиданно переросла в нечто более глубокое.

После этого они весь день занимались любовью.

Ну а потом Кайли свернулась клубком, прижавшись к его обнаженному телу, и они проспали до самого вечера. Но когда Дэвид проснулся, Кайли уже сидела в гостиной с открытым конвертом из манильской бумаги в руках.

– Ну?

Кайли, не в силах оправиться от шока, подняла глаза на Дэвида:

– Я сделала это. Я прошла отбор.

– Что ж… замечательно, – пробормотал Дэвид, внезапно почувствовав себя полностью опустошенным. – Ты в порядке? Ты явно не выглядишь очень взволнованной.

Кайли, смахнув слезинку, вымученно улыбается:

– Нет… все хорошо. Именно то, о чем я мечтала. Мне нужно в душ. У нас встреча через час.

– Миссия. Здесь сказано, куда тебя отправляют?

– Нет, только то, что мы выезжаем завтра утром в пять.

– И как долго тебя не будет?