Симбиоз (СИ), стр. 66

  Каменный параллелепипед раз в семь-восемь больше привычного кирпича, не раз виденного мной на Земле. Блок довольно тяжел, но Лей и Кен каждый день приносят на границу Дилта по одному камню и укладывают их в ровную стопу. Поскольку на лодке перевозить грузы намного легче, я захватываю один, а то и два темно-серых блока.

  Еще узел Лея изготавливает довольно большие каменные плитки. Они вдвое легче блоков, и худенькой Малати по силам донести плоский камень. Думаю, плитки тоже пригодятся.

  Вскоре я заметил, что азиаты перестали носить блоки, а количество аккуратно сложенных плиток стало резко увеличиваться.

   - Сделаешь насыпь из песка, уложишь на них плитки - получится дорога, - сказал Лей.

  До этого я неплохо обходился без дороги, и ее сооружение не входило в мои планы.

  - Может, обойдемся без дороги? - я попытался увильнуть от нелегкой работы, грозившей свалиться на меня.

  - Где же мы будем кататься на двухколеснике?

  Обычное спокойствие покинуло Лея, и в его голосе слышались обида и нешуточное возмущение.

  - А почему дорогу должен строить я?

  - Так она к твоему дому пойдет, - убежденно ответил китаец.

  Логика Лея показалась мне несколько странной, но я понял, что он не отстанет.

  Однако все дела отошли на второй план, потому что произошло событие, резко изменившее нашу жизнь.

  Таа с воодушевлением выращивала овощи и подолгу находилась на возделанном участке рядом с недостроенным домом. И в этот раз я застал любимую там, но склонилась она не над каким-нибудь кустиком или травинкой. Из земли появился комок знакомой розовато-коричневой плоти.

  Дилт! Откуда он здесь? До ближайшего узла десять километров - не может ни один отросток преодолеть такое расстояние. Выходит, монстр может размножаться семенами или спорами. Тогда как сюда попало это семечко?

  - Что это? - от неожиданности я задал самый глупый вопрос, который можно было придумать.

  - Малыш, - ответила Таа, счастливо улыбаясь. - Ему нужна любовь.

  С какой стати я должен любить этого маленького монстра? Может, его выкопать и порезать на кусочки, пока он не вырос? А то, что останется, сжечь - на кой черт нужен здесь Дилт?

  - Он не требует твоей любви - ему достаточно, чтобы мы с тобой любили друг друга, - уточнила Таа.

  Кажется, напарница хотела обмануть Дилта, выйти из-под контроля или хотя бы ослабить его. Так кто кого обманул, если она с обожанием смотрит на проклюнувшийся росток?

  Для Шестьдесят четвертой я уже давно стал открытой книгой. Едва я появился в центральном зале, как она заволновалась. На показанной ей "картинке" я увидел ряды фляжек с молоком. Ее пожелание я выполнил, но уже в лодке подумал о том, как мы будем поить маленького Дилта, у которого даже рта нет.

  Сомневался я зря, потому что у Малыша ротик уже имелся, и он не только выхлебал все молоко, но и с удовольствием закусил овощами.

   * * *

  Таа теперь больше охотится и всю добычу отдает своему подопечному, я тоже выделяю ему часть улова. Впрочем, Малыш ест все, я заметил, что жена потихоньку скармливает ему запас орехов и сушеных плодов.

  Растет новый Дилт немного иначе, чем те узлы, которые мы выращивали раньше. Прежде плоть расползалась большой лепешкой, а затем начинала тянуться вверх. Малыш растет сразу во все стороны и уже достиг метровой высоты и ширины в два раза большей - среди грядок обосновался живой холмик.

  Шестьдесят четвертая по-прежнему выделяет несколько десятков фляжек с молоком, и растущий Дилт выпивает все за раз. Понятно, что теперь я езжу в поселение каждый день.

  Возвратившись в очередной раз, я застал в огороде жуткий беспорядок: истоптанные грядки, поваленные кустики, обрушившийся навес. Вокруг Малыша лежало не меньше десятка звериных тел. Из некоторых торчали древки копий - несомненно, незваных гостей умертвила Таа.

  Сама супруга, целая и невредимая, хлопотала около Малыша, а сам детеныш выглядел неважно. Длинные рваные раны покрывали его поверхность, кое-где из плоти вырвали большие куски. Кровь Дилта оказалась красной, из большинства ран она уже не текла, и бурая корка покрывала поврежденную кожу.

  Я впервые понял, что детеныш способен что-то чувствовать. Было ему очень плохо.

  Одного взгляда на ближайшего зверя оказалось достаточно, чтобы понять: и моей жене и детенышу угрожала нешуточная опасность. Нет, размеры животного не были запредельными - примерно такие же ящеры пытались атаковать нас в пустыне. Однако длинные когти, внушительная пасть и выдающиеся вперед зубы впечатляли - думаю, эта тварь вполне могла откусить кусок от абсолютно ровной плоскости.

  Как Таа с ними справилась? Такие челюсти перекусят человеку руку или раздробят ногу.

  - Они очень глупые, - сказала Таа, угадав мой невысказанный вопрос. - Набросились на Малыша, стали его рвать и грызть. На меня они даже не смотрели, а я убивала их сзади по одному.

  Жене повезло: набросься хотя бы парочка зверей сначала на нее - сейчас я нашел бы труп любимой и разодранного в клочья детеныша.

  - Плыви обратно, - распорядилась Таа. - Малышу нужно лекарство. Спроси у Шестьдесят четвертой. Зверей забери с собой.

  Едва я забросил в приемное окно первого ящера, как Шестьдесят четвертая заволновалась и позвала меня внутрь. Через полчаса она попросила наполнить пять фляжек молоком и показала "картинку". Я понял, что этим мы должны поить малыша.

  После еще одной паузы мне пришлось наполнить еще десяток емкостей, и перед моим мысленным взором предстала Таа, смазывающая раны Малыша. Мне осталось только погрузить лекарство в лодку и отправиться обратно.