Мотив ветра (СИ), стр. 32

Не стоило переоценивать себя. До леса мне не дотянуть. Из последних сил снижаюсь, скользя над болотом. Уже обычным болотом. Рядом летят не менее изнеможденные лис и йоль. Красная Смерть уютно устроился в ножнах. Туман ушел. Мозги отказываются работать нормально. Обессиленно падаю на жалкий клочочек земли. Но даже эта влажная и отдающая запашком гнили земля кажется неоправданной роскошью. Сворачиваюсь в клубок, жалко распластав ноющие крылья. Горло горит от жажды. Отцепляю от пояса фантастическим способом уцелевшую фляжку и жадно пью. Дрожащей рукой помогаю напиться Виару и малышу Чучундрию. Теплые дрожащие тельца прижимаются к моей груди и спине. Глаз закрылся мгновенно. Неутомимый клинок проследит за нашим спокойным сном. Ему можно довериться...

***

Они не заметили когда пропал Эро. Блэдраир испустил раздраженный и отчаянный рык. Это он был виноват в том, что не уберег айранита. Только его далекий зов заставил Лорда встрепенуться. И он поднял тревогу для остальных. Тогда-то туман и пришел в движения. Всему отряду пришлось вступить в схватку с неравной расстановкой сил. Огонь драконов и Феникса причиняли странной твари вред, но она не прекращала нападать. Большой эффект дала совместная атака Эхо и Валета.

Песнь-плач банши разрывала перепонки, ввергая в ужас перед смертью, в предсмертную агонию. Шаман надрывал горло, одновременно двигаясь в танце между смертью и жизнью, полосуя хмарь когтями и отвлекая иллюзиями. Но туман тоже обладал магией Разума и Иллюзий. Шла астральная битва. Пел и мертвый некромант, насмехаясь над попытками умертвить умершего. Арфа Тьмы разрывала эфирное тело на клочья. Красные глаза сулили лишь смерть и вечные мучения. Странные тени метались между живыми и мертвым, отгоняя ненасытный иной разум от жителей Сато. Смерть смеялась и радостно дергала за ниточки, наслаждаясь кровью и азартом схватки. И лич вступал с ней в опасный танец, уводя, отгоняя от живых.

Усталые и израненные они продолжали бороться. Топь же не пыталась помочь воинам и лишь усложняла бой. И лишь в последний миг туман отступил, увлекаемый смертью. Смертью от чужой руки, мстительно разорвав узы айранита с ними всеми. Блэд и Шан разом запрокинули рогатые головы, направив их к внезапно открывшему им небу. И в лучах холодного закатного солнца кружил хищной птицей айранит, полностью обезумевший от горя. Далекие черные крылья искрились от магии, красной молнией сверкал Фоэдар. Ветер нес с собой страшные слова Кето Ариас, рушащие вечность. Над Эро нависла тень кого-то древнего. Черный Император мстил. И мстил страшно.

В ушах стоял ультразвуковой рев твари, окисляющийся от крови царственного айри. Воздух искрился от магии. Ненависть Тени накрывала болота уничтожающими волнами. И лишь убедившись, что хмарь умирает, Эро обессилено стал падать вниз, с трудом планируя на полураскрытых крыльях на северо-восток. Демоны громко и торжествующе взревели, привлекая внимание своей половинки. Но айранит не слышал, уносясь за горизонт.

Первым в небо метнулся Ньяль, рассекая воздух прозрачными вихрями крыльев. Валентайнэйлд запрыгнул на спину возбужденного Ворона и посадил с собой Пепельную Тень. Закату достался Бушующий Океан. Все крылатые рванули в небеса, искать своего смертельно уставшего спасителя.

Все тот же старый добрый гномий.

*Влагалище накрывшее внезапно!

Кето Ариас.

*Прими тень!

*Помоги Ноюм’Адо!

Заклинание спетое Тенью. (Предположим, что на айранитском все это дело рифмуется).

*Кровь моя, помоги мне, жги и уничтожай скверну. Здесь не наш конец и не этот край примет мое тело в свою землю. Жги кровь моя, убивая врага с ненавистью. Найди путь к тому, что мне дорого, кровь моя.

====== Неожиданные эффекты Кето Ариас ======

Я вернусь к тебе дождем,

Утренней метелью за окном,

Серебро горстями брошу я к ногам твоим.

Я вернусь к тебе грозой,

Радугой воскресну над землей,

Погашу дыханием ветра свет былой любви!

Голод разбудил меня. Глаза тут же распахиваются, произошедшее не отпускает даже во сне. Звереныши еще спят, согревая мои бока. Фоэдар чутко бдит. Приподнимаюсь на локте, с удивлением оглядывая абсолютно чистое от тумана болото. Прохладный ветер скользит по грязному оперенью, заставляя неуютно поежится. Сажусь, прислушиваясь к собственным ощущениям. После истощения мне дурно.

Даже очень. Как после хорошей гулянки в неделю длиной. Виски просто стреляет болью, штормит, и язык прилип к небу от жажды, а желудок к спине. Болью тянут раны на ноге. Мелкие царапины успели затянуться во время моего сна. Летать сегодня я точно не смогу, крылья двумя немощными культяпками распластались за спиной. Досуха себя выжил.

От моих телодвижений проснулись Чучундрий и Виару. Лис мрачно смотрит на мою пострадавшую ногу, вытянутую в сторону и на опущенные крылья. Бесцеремонно дух рвет когтём извазюканую в грязи штанину. Йоль бестолково бегает вокруг нас, топорща шёрстку и перья, кому-то явно нечем заняться. Подзываю совушку к себе, стоически перенося обнюхивание и тыканье в ногу. Напаиваю своих тварюшек оставшейся во фляжке водой. Сам вспоминаю про запасные бурдюки с вином. Виару бурно радуется дезинфекционному средству. После утоления жажды промываю раны.

А меня неплохо так цапнули. Мясо и мышцы рассечены, кровотечение. Как бы не загноилось. Мне же сейчас опять по болоту топать. Вытаскиваю из закромов свою неизменную сумку, в ней нужный запас трав и бинтов. Мне не доверят.

Хранитель пихает в меня обезболивающее и с помощью магии телекинеза, в полевых (болотных) условиях штопает раны эльфийскими лечебными нитками, которые сами растворяются в организме. Все это снова поливают вином и мажут очень щиплющей мазью для быстрейшего заживления. Бинтуют, накладывают чары не намокания. Обработал себе и другие порезы, не до конца зажившее, и завалился спать обратно, до утра, предварительно утолив голод.

Рассвет встретил нас холодом, величественно глядя на чужаков из-за горизонта. Немного оклемавшийся я был готов продолжить путь. Лес заманчиво зеленел впереди, на северо-востоке, если судить по восходу солнца. Ближе к суше топь стала проходимой и без плавания, что было несомненным плюсом. Мои босые пятки только и сверкали по частым кочкам и островкам, поросшим голым кустарником. Мы редко обменивались парой слов, с трудом переживая осознание того, что остальных забрала туманная хмарь.

Я просто шел вперед. Потерянный, раздавленный и опустошенный. Тело само двигалось, сознание находилось в бреду. Мне было все равно, где я, что скрывает в себе лес, когда снова почувствую зов айри. Все равно. Только жажда жизни гнала измученное тело вперед. Это и долг, заложенный в моей крови, ответственность и власть, впитавшиеся с молоком матери.

А вокруг километры неизведанных земель, хранящих ледяное молчание. И это не вызывает во мне ровным счетом ничего. Перелистнулась еще одна страница книги под названием жизнь. Снова судьба смеется надо мной, дав на короткий миг ощутить себя счастливым и нужным кому-то, дав то, что дорого мне, и в одночасье отобрав. Боль, пока еще глухая из-за шока, уже выедает мое сердце прожорливым паразитом. И вот я снова не могу смотреть дальше этого дня, часа, мига... не важно. Вновь потерян и не знаю, что же делать. Ведут меня только зов крови и врожденное упрямство, не дающее хлопнуться на ближайшей кочке и отоспаться два дня подряд. В моей жизни многое случалось, чтобы слеза упала с ресниц в самый неподходящий момент. Я еще не готов встать без страха напротив Смерти.

Но мои переживания были напрасными. И я был несказанному этому рад. До заторможенного ума не сразу дошло, почему мои зверюшки так радостно летают вокруг меня. Потом небо разорвал острый крик, звеневший радостью в воздухе. И только тогда я соизволил поднять голову наверх. Феерическая картина.

Вниз камнем падает нечто блестящее, фиолетово-черное, трепеща на вихристых полупрозрачных крыльях. Крику банши отвечает резонирующий рев Лорда, увидевшего мою фигурку далеко внизу. Но демонов опережает черный грифон, рухнувший коршуном ко мне, расставив устрашающие когти. Приветственно распахиваю крылья, с удивлением замечая, как по маске катиться соленая влага. Ворон радостно клекоча, сбивает меня с ног, внимательно обнюхивая. С его спины соскальзывает Валет и, не стесняясь в выражениях на гномьем, выражает мне свою радость. Пепел просто стискивает в объятиях до хруста ребер.