Дульсинея и Тобольцев, или Пятнадцать правил автостопа (СИ), стр. 59

люди дают новую жизнь старому зданию и берегут корни города. Старые дома - не просто ветхие строения, но и история страны, часть культуры. Иногда мне кажется, что Москва исчезает. Да, как и любой город, она не стоит на месте. Как ты сказал сегодня? Мегаполис. Москва - мегаполис. Без сомнения. Она расстраивается, украшается клумбами, летними кафе, детскими площадками. Современный город нельзя представить без высоких домов и огромных торгово-развлекательных центров. Все так. Но есть еще и другая Москва. Старая. Дореволюционная. И особняки. Есть Покровка, есть Пятницкая, есть Чистые пруды. Для меня такие места - это словно сердце города, понимаешь? А сердце - его надо беречь.Было немного странно сидеть с ним снова за одним столиком в ожидании меню. Словно на один вечер возвратилась совместная дорога. Дуня замолчала. Он больше не задавал вопросов. Может, тоже ощутил это иррациональное чувство продолжающегося общего пути?Наконец, подошла девушка и оставила на столике два меню. Дуня быстро пролистала до страницы десертов и положила свою папку перед Тобольцевым.- Заказывай на ужин что пожелаешь, а торт будем есть вот этот. «Москва».- Ты все-таки специализируешься по городам, Дульсинея. «Ленинградский», «Москва»...- И по цветам, - согласилась она. - Он красный.Заказ приняли быстро, напитки и салаты тоже не заставили себя ждать. Внутреннее состояние нереальности происходящего росло. Дежавю. Кафе, торт, автостопщик.Наверное, возникшая пауза начала давить, потому что Тобольцев отвлекся от еды и спросил:- А если бы здесь не предлагали красный торт и вообще, ты не была бы мне его должна, если бы кафе стало частью твоего рассказа про Москву, куда бы ты меня отвела?- Сюда же. В «Шоколадницу».Он не смог скрыть изумления:- Никогда бы не подумал. Мне почему-то казалось, что ты можешь выбрать уютную веранду или дворик, где подают хороший кофе. Но точно не это место. Сетевое кафе. Нет, про красный торт я все понял.Дуня некоторое время молчала, рассеянно размазывая вилкой по тарелке салат, а потом стала говорить. Она сама не знала зачем. И нужно ли. Но он удивительно умел слушать. Даже не так. Он понимал.- Конечно, ты прав, я очень люблю открытые летние дворики или столики у окна, люблю... хорошую кухню, просто... когда-то в Москве не было этой сети. А была просто «Шоколадница» на Октябрьской. Не знаю, как правильно назвать сейчас это заведение - кафе или ресторан. Но там подавали изумительную домашнюю лапшу и блинчики с шоколадом. И там я впервые оказалась благодаря подруге. Во время прогулки ты спросил об одиночестве. В большом городе одиночество неизбежно, но мне повезло. У меня появился друг, настоящий. Катя. Коренная москвичка. И именно она водила меня по Москве и все показывала и рассказывала, и знакомила с городом, и помогала с учебниками. И однажды отвела в ту самую «Шоколадницу», куда ходила в детстве сама, и где мы оставили половину стипендии. Наверное, это очень сложно понять... прошло довольно много лет, «Шоколадница» стала брендом сетевого кафе, а для меня это... словно код. Наше место. Наша дружба.Что-то ты, Евдокия, совсем не о том. Пора заканчивать. Очень кстати принесли горячее.- А где она сейчас?- Кто? - не поняла Дуняша.- Катя. Вы общаетесь?- Конечно. Она вышла замуж, уехала из Москвы, родила двух прекрасных детей - моих крестников.- Коренная москвичка? Уехала из Москвы? Разве так бывает? - удивился Иван.- А что в этом странного, автостопщик? - Дуня отложила столовые приборы и внимательно посмотрела на собеседника. - Думаешь, жены декабристов перевелись? У ее мужа хорошая работа, они живут в своем доме, небольшом, но уютном, отдельно от родителей. Любят друг друга. Всегда можно уехать, если знаешь, ради чего.- А ты? Ты бы смогла уехать?Дуня повертела в руках стакан с соком и поставила его на место. Она знала ответ на этот вопрос, но не знала и не понимала, как вдруг они дошли до таких тем в разговоре. Кто они друг другу, чтобы сидеть вот так и рассуждать по сути... о личном. Он тоже перестал есть, а она снова разглядывала его руки. Очень старые часы. Просто винтажная штучка-фенечка или все же дорогая памятная вещь? Знакомые бусинки на запястье. Почему-то вдруг подумалось, что там, как раз под этими ремешками бьется пульс и, если отодвинуть в сторону все кожаные путы и дотронуться пальцем, то можно услышать сердце. Услышать прикосновением.- Уехать ради чего? Должна быть причина. Важная причина, - она не ответила на его вопрос и отлично понимала это.В этот вечер было и без того сказано более, чем достаточно.- Теперь твоя очередь, о, Иван, - Дуня отодвинула от себя тарелку и резко сменила тему. - Скоро принесут красный торт, а мы еще не приступили к опросу из пяти пунктов.*Не удивился. Да и с чего? Уже слишком хорошо познакомился с упрямством и прямолинейностью девушки, сидящей напротив.- Не забыла, - вздохнул Иван. - Окей, давай свои вопросы. Но если они будут очень интимными, я оставляю за собой право... соврать.- Ну уж нет! - да кто бы сомневался, что Дульсинея не упустит шанс поспорить и настоять на своем. - Ты оставляешь право промолчать, и тогда я меняю свой вопрос. Потому что теряется смысл. Правдивые ответы, автостопщик.И даже пальцем пригрозила. Совсем как Антонина Марковна. Только у бабули не бывает такого роскошного алого маникюра.- А в прошлой жизни ты была Торквемадой, - вполне убедительно удалость сохранить серьезное выражение лица. - Хорошо, договорились. Правда, только правда и ничего кроме правды. - Тоже понял руку. - Клянусь тортом.Дуня улыбнулась. Улыбка у «Торквемады» получилось мягкой. Но с хитринкой.- У меня много имен, о, Иван. Итак, вопрос первый. Что означает твое тату? Почему ты решил его сделать и как выбирал орнамент?- Вот так, значит, - Иван удивился умеренно. Потому что ожидаемо, в целом. Зря, что ли, он своим трайблом по делу и без дела светил? - Без разогрева и прелюдий? Сразу про интимное?Старательно изобразил слабую задумчивость и легкую печаль.- И врать нельзя, да? А так хотелось рассказать, как мне пять суток набивали тату в хижине, крытой пальмовыми листьями, трое вождей племени масаи. Тебя бы впечатлил такой рассказ?- Меня бы впечатлил, да. Если бы был правдой. Так как насчет правды?Дуня, ты просто зациклена на правде. Сама тоже никогда не врешь? Иван привычным жестом пошевелил бусинки на запястье.- Это был первый серьезный протест против материнской опеки. Как только стал получать более-менее большие деньги - пошел в тату-салон и набил. В пять сеансов. Исключительно