Дульсинея и Тобольцев, или Пятнадцать правил автостопа (СИ), стр. 126

указал на телефон. И беззвучно добавил одними губами: «Я сделаю фото. Или готовые возьмем. Предложи ему». Дуняша несколько секунд смотрела на него, не понимая. В трубке что-то снова недовольно спросили. И тут Дуня кивнула и ответила своему телефонному собеседнику: - Я могу вам предложить гораздо более интересный вариант, над которым как раз сейчас, в командировке, думаю... - она задала Ивану взглядом вопрос, последний раз уточняя, верно ли поняла. Теперь кивнул Ваня. Несколько раз и как мог убедительнее. И снова ткнул себя пальцем в грудь. - Что вы скажете насчет авторских фотографий Ивана Тобольцева? Посмотрите в интернете - известный московский фотограф, собственная студия, можно сделать подборку городов мира. Например, Гранада, улицы, - Иван снова закивал, уже улыбаясь. Умница. Все правильно поняла. Дуня тоже слегка улыбнулась. Судя по голосу, ее «визави» заинтересовался. - Можно даже с автографом автора, да. В красивых рамках. Идеально впишется в интерьер, согласна.«Я ему на лбу маркером распишусь», - это он шепнул Дуне на ухо, слегка обнимая. Она прижалась и продолжила разговор. Уже совсем другим, спокойным тоном.- У вас там еще стена, насчет которой была идея фрески. Мы можем сделать даже фреску с авторской фотографии... хорошо... я буду в Москве... - она вопросительно взглянула на Ивана, и он поднял три пальца. - Через три дня. И в первую очередь подготовлю для вас варианты фото... Да, конечно. Встретимся сразу же, вы лично отберете то, что заинтересует. Спасибо. И вам хорошего дня.Дуня нажала «отбой». Прижалась щекой к груди и вернула ему совсем не отражающее и, в общем-то, бессмысленное, но все-таки произнесенное:- Спасибо.- Ерунда. Мы все сделаем, не переживай, - обхватил руками крепко-крепко. И, чтобы заставить ее забыть неприятный разговор, и потому, что, в самом деле - пора, произнес подчеркнуто бодро: - А сейчас нам уже надо бежать!Но они еще постояли какое-то время там. Вот так - обнявшись. Так близко, плотно, честно. Чтобы сказать несказанное. Чтобы поделиться важным. Чтобы выдохнуть. Вдохнуть. Перевести дыхание.И побежать, взявшись за руки.*Открытие выставки прошло замечательно - в очень теплой и искренней обстановке. На мероприятие пришло довольно много народа, и поначалу даже сложилось ощущение столпотворения, но, когда все речи были сказаны, микрофоны отключены, и посетители разошлись по разным сторонам, комфорт возвратился.Дуня переходила от работы к работе, некоторые бегло просматривала, перед другими останавливалась. То, что ей вчера сквозь слезы привиделось подсолнухом, на самом деле оказалось махровым желтым бархатцем на фоне шелкового платка в черную клеточку. Настоящий натюрморт. Здесь было много очень интересных работ. Мимо Дуни проходили люди, и можно было поймать обрывки их разговоров. Конечно, на выставку пришли сами дети, их родители, бабушки, дедушки, друзья. Дуняша наблюдала, с какой гордостью юные фотографы демонстрировали свои работы, рассказывали о них, отвечали на задаваемые вопросы. Были тут и простые сторонние посетители, узнавшие о выставке из афиши, размещенной на входе торгового центра, была и журналистка из местной газеты. Она что-то записывала в блокноте, подходила к детям и родителям, задавала им вопросы, а потом добралась и до Вани. Дуняша краем зрения наблюдала, как Ваня разговаривал с корреспондентом, засунув руки в задние карманы джинсов, потом он подвел журналистку к какой-то работе, начал жестикулировать, что-то показывать, и, наконец, улыбнулся. Дуня улыбнулась тоже. Она никогда не видела его за работой. И пусть организация выставки не относится напрямую к Ваниной профессии, но все же является важным для него делом.Почему-то вспомнился их ужин в «Шоколаднице» и его вопрос о том, смогла бы Дуня уехать из Москвы, и ее ответ: «Ради чего? Должна быть причина».Ее причина была в этом же зале. И пусть Дуня уехала не насовсем, а лишь на несколько дней - свой выбор она сделала и знала, что он правильный. После утреннего разговора с клиентом Дуняша была почти уверена, что заказчик останется доволен, потому что уже даже определилась, какое именно фото может предложить в качестве фрески. Ту Гранаду... под ногами появилась устойчивость, а в душе - спокойствие. Просто она верила, что Ваня будет рядом, и все получится.А эти дни во Владимире не заменить московскими. Разве увидела бы Дуня, вернись она утром в столицу, как Иван общается с детьми, как серьезно слушает их рассуждения, опускается на корточки перед мальчиком лет шести, чтобы быть с ним одного роста, показывая что-то на фотоаппарате перед тем, как ребенок попытается сделать, может быть, свой первый снимок под названием «Мой старший брат и московский фотограф».Потом к ним подошли другие дети и их родители, было решено сделать большую групповую фотографию на память прямо на фоне стены с работами.На все это Дуне ужасно нравилось смотреть. И видеть такого Ваню тоже. Она ходила сама по себе, не мешая и не отвлекая, и ей не было скучно. Дуняша знала, что, как только получится, он подойдет сам. Знала и все тут.Ваня подошел, когда первые посетители уже покинули выставку, оставив в книге отзывов свои комментарии. На смену им пришли другие, а Дуня стояла у большой раскрытой тетради и читала оставленные впечатления.- Устала? - послышалось у самого уха.- Нет, - улыбнулась Дуняша. Она хотела попросить его пройтись по залу вместе, чтобы Ваня показал наиболее понравившиеся ему работы, еще хотелось узнать его мнение о работах, которые понравились ей... но тут зазвонил телефон.- Извини, - Иван отошел в сторону, чтобы ответить.- Здравствуй, сынок.Всего лишь второй звонок после отъезда из Коломны. Или третий. Иван первое время удивлялся отсутствию привычных частых звонков от матери. А потом просто тихо радовался. Она все поняла про его желание выключить обычную жизнь и притвориться на время кем-то другим. Тем, кому не больно. Господи... Неужели все это было с ним?! Иван обернулся. Дуня стояла в нескольких метрах от него и беседовала с чьим-то дедушкой, намеревавшимся оставить запись в книге. Диалог у них был оживленный, и, судя по улыбкам, веселый.- Здравствуй, мама.- Как выставка? Я не стала звонить с утра. И... раньше тоже. Сейчас тебе удобно говорить?Несвойственная Гениальной Идее деликатность изумила. Или это Иван сам себе придумал, что не свойственная? Может, наоборот, все дело в том, что, когда любишь кого-то - тебе свойственно беспокоиться о любимом человеке? Ваня оторвал взгляд от знакомой теперь до мельчайших подробностей женской фигуры и посмотрел в противоположную сторону.- Все прошло отлично. Да, - сделал пару шагов к фото, которое так интересовало сегодня Дуню. Вполне приличный пейзажный снимок с бархатцем. - Да,