Дульсинея и Тобольцев, или Пятнадцать правил автостопа (СИ), стр. 121

и не буду тебе мешать, - тихо донеслось сзади.Он кивнул. А потом все же обернулся. Дуня отходила к стене, и по движениям рук было видно, что она пытается привести лицо в порядок от слез.- Давайте ключ, - Иван шагнул к «смотрительнице». - Что еще просили передать?Решение вопросов заняло от силы минут десять. За это время Ваня несколько раз поворачивался, чтобы убедиться, что она тут. Она была тут. Переходила от стены к стене, рассматривала. У дальней стены, почти на том самом месте, где он обернулся, почувствовав ее взгляд, Иван прервал это Дунино занятие.- Пойдем!Не дождавшись ответа, крепко взял правой рукой царскую ладонь, а левой уже на ходу прихватил с табурета ветровку.Дверь зала щелкнула замком у них за спиной, Иван сделал еще несколько шагов и остановился. Развернул Дуню лицом к себе.Смотреть - не насмотреться. Пусть бледная, пусть глаза с темным кругами, пусть впали щеки, пусть... Нет, не пусть. Где его румяная царица с горящим от азарта взглядом? Ее надо срочно вернуть. Наконец-то включилась голова.- Ты когда приехала?Дуня смотрела на него так, будто не совсем поняла вопрос. Но потом все же после паузы ответила:- Час назад, наверное. Я сначала была в вашей студии, но мне сказали, что ты здесь.- Выехала из Москвы сегодня утром?- Да, - кивнула, улыбнулась. Почти настоящей улыбкой. - И ни одного автостопщика по дороге, представляешь? Осень.- Потому что ты точно знаешь места, где они обитают, - теперь он смог улыбнуться в ответ. А потом нахмурил брови: - Не заговаривай мне зубы. Когда и где ты ела последний раз?Дуня напротив него непонимающе моргнула пару раз. А Иван поймал себя на ощущении, что он сейчас с ребятами в студии. Что он взрослый, старший, умный и за всех отвечает.- Дома, - наконец, перестала хлопать ресницами Дуня.- Ясно.Яснее ясного, просто! Несколько часов в дороге, а потом... тут... это все. Неудивительно, что на девочке лица нет.Снова поймал в плен ее ладонь и потащил за собой. На другой стороне, почти напротив, есть кофейня. Иван там пил кофе пару раз. В ней всегда пахнет свежей выпечкой. И шоколадом. Все, что Дуне сейчас нужно - большая чашка капучино и шоколадный пончик. Или даже два пончика. Очень надо.И через десять минут все это стояло перед Дуней.*Это были самые необыкновенные пончики в ее жизни. С тех пор вкус пончиков, густо политых шоколадной глазурью, ассоциировался у Дуни со счастьем. Она никак не могла прийти в себя, не до конца осознавала реальность происходящего, не всегда понимала смысл сказанных Иваном слов. Но все это было неважно. Он сидел напротив - совсем рядом, и молча смотрел на нее, медленно помешивая ложкой кофе. И это было такое счастье - сумасшедшее, пьянящее, не умещающееся в груди. Оглушающее.Дуня послушно ела пончики, пила капучино и думала о том, что вся их история просто соткана из разных кафе в разных городах. Шацк, Рязань, Москва, теперь Владимир... и каждый раз она смотрела на его руки. Те самые, мальчишеские. И очень теплые. Только на запястьях на этот раз ничего, кроме часов. И часы были не старые - дедовские, а те, в которых Ваня проделал путь от Владивостока до Москвы. Дуня удивилась своему открытию. Ей казалось, что она не помнит много о майских днях, но вот увидела часы - и признала их. Не хватает только ремешков и фенечек. Но это поправимо.Она отставила свою чашку и полезла в сумочку.- Вот, - на стол между ними лег браслет с красными бусинами.Иван какое-то время смотрел на выложенную Дуней вещь, а потом улыбнулся:- А я все гадал, где его потерял.И Дуня почувствовала, что начинает краснеть. Ваня протянул руку и выжидающе посмотрел на нее. Сомнений быть не могло - он хотел, чтобы Дуня возвратила на место пропажу. Сначала она растерялась, ведь браслет был сломан - ремешок перетерт, но потом заметила, что кончик, отходящий от бусины, не совсем короткий, и, возможно, его все же хватит до узелка.В этом было что-то очень волнительное - как она завязывала на его запястье ремешки, долго и старательно, потому что с первого раза не получилось, и пальцы сначала немного дрожали, и очень хотелось прикоснуться к его ладони. И снова ощутить, какая она может быть крепкая, когда Ваня берет решение на себя.Узелок, наконец, получился, Дуня на мгновение замерла, а потом почувствовала прикосновение. То самое - желанное. Пальцы встретились с пальцами и начали свое собственное молчаливое общение. И на несколько секунд закрыть глаза. Что бы все вокруг исчезло: чужой город, торговый центр, кофейня, чтобы рядом только он. И испытать стремительный проезд по американским горкам, когда сначала стрелой вверх, а потом резко вниз, и внутри все замирает, а в голове туман... и сплетенные пальцы, и его большой тихонько гладит ее запястье.Дуня открыла глаза. Произнесла тихо:- Я тебя люблю.Он долго молчал, может, не расслышал, а потом вдруг перегнулся через стол, коротко поцеловал ее в губы и сказал:- Пошли.Но быстро уйти не получилось, потому что Дуня никак не попадала в рукава плаща, и Ивану пришлось помогать ей, а потом он снова тащил ее куда-то за руку, и, уже стоя на ступенях эскалатора, съезжавшего вниз, объяснил:- Я живу в гостинице. Мы сейчас поедем туда. Нам надо нормально... поговорить. Где твоя машина? На какой парковке?- На парковке перед торговым центром.Он кивнул головой.Коко приветственно подмигнула фарами, когда Дуняша нажала на кнопку замка. Но на этом везение закончилось. Туман в голове не проходил, и почему-то никак не получалось попасть в замок зажигания, потом ключ и вовсе выпал из рук, Дуня наклонилась, чтобы поднять его, и стукнулась затылком о руль.- Прости, - пробормотала, - я сейчас, - она откинулась головой на спинку сиденья и закрыла глаза. Необходимо успокоиться. Надо что-то делать с нервами.- Вылезай из-за руля и отдай мне ключи. Я поведу, - послышалось справа.Дуня повернула голову:- А ты умеешь?- У меня даже права есть. И даже с собой. Езжу не так часто, как ты, но, думаю, справлюсь. Так что слазь, - и добавил: - Кончилась ваша царская власть.Точно так же, как тогда, когда права забрал. А теперь претендует и на машину. Дуня вдруг улыбнулась.- Ладно, - сказала, открывая дверь, - посмотрим, на что способны автостопщики.Они поменялись местами, он, как настоящий Дон Кихот, закрыл за ней дверь, и на какое-то время возвратилось то - забытое, озорное, что было между ними