Дульсинея и Тобольцев, или Пятнадцать правил автостопа (СИ), стр. 105

кто-то другой. В ушах звенело, а ладони вдруг стали влажными. И, тем не менее, Дуня заставила себя не опускать глаза. Это самое малое, что она могла сделать для стоявшего перед ней мужчины, который вдруг замер. Словно окаменел. И только взгляд... как в тот вечер, когда она согласилась лететь с ним в Сочи... взгляд звучал громче любых слов.- Я должна была это сделать давно, но все пыталась как-то... закрыть глаза, сделать вид, что все получается и все в порядке. Только у меня не получается, Илюш. Я старалась... ничего не выходит. Обманываю и себя, и тебя. Прости меня, пожалуйста. Я виновата перед тобой. И я ухожу.Он даже не пошевелился. Появилось ощущение, будто все, что было произнесено, Илья знал. И, может, в глубине души - ждал. Но каждое мгновенье происходящего от этого не стало менее мучительным. И Дуня из последних сил заставляла себя не опускать глаза, смотреть прямо.- Я понимаю, говорить о совместной работе в такой ситуации нельзя. Мы не сумеем. Я также знаю, что у тебя полным ходом идет работа по дому дочери политика. Условия подписанного контракта по проектированию я выполнила. Все документы у тебя на руках. Контракт на ведение и мониторинг работ я должна была подписать в ближайшие дни. Но не буду этого делать. Однако твое дело не пострадает. Я знаю очень хорошего специалиста - Софью Красавину. Она моя бывшая однокурсница и профессионал высокого класса, имеет собственную фирму. Свяжись с ней. Все координаты я оставила на столе. За работу этого человека отвечаю.Больше видеть боль в его глазах Дуня не могла, поэтому опустила голову. Молча сняла с себя кольцо, серьги, положила украшения на столик рядом с контактными данными Сонечки. Туда же легли и ключи от квартиры.- Прости меня, если сможешь.Он так и не сказал ни слова.Дуня взяла сумку, пакет и вышла, тихо прикрыв за собой дверь.*- Ваня, ты с ума сошел?! Какая Намибия?! Какие, на хрен, котики?! Да мне плевать, что морские! У нас студия, Ваня! У нас заказы, контракты и обязательства! Тобольцев, ты что творишь?!Марина орала. Иван орал. Они орали долго и до хрипоты. Наговорили друг на друга много обидного.В звенящей после криков тишине Иван раздраженно отпихнул телефон по столу к стене. Опять. Снова. Он снова кому-то что-то должен. И его держат. За руки, за ноги. Не дают дышать. Да пошли эти бабы к черту! А он сам пошел готовиться к поездке.Через полчаса Ваня осознал, что занимается чужим делом. И что это вообще кто-то другой сидит перед ноутом и листает страницы интернет-магазинов. А настоящий Иван Тобольцев в этот момент думает, как там Маринка. Что он, блин, натворил и что ей наговорил?! Как пацан!Нельзя так. Ну, от него царица отвернулась. Бывает. Такая уж судьба у черни. А Маринка при чем? Она в этот проект душу вложила. Ей дочку еще растить, третий класс только. Рох нужны деньги и стабильность. И вообще, простолюдины должны держаться вместе и подальше от царственных особ.Не нужна оказалась царице его готовность взять на себя обязательства. А вот другой женщине она ой как нужна. Так какого же черта он показал Марине спину? Отвернулся, бросил, предал. Не по-взрослому. Не по-мужски. Пусть от него отказались - нельзя продлевать эту цепную реакцию. Надо остановить. Огнем огня не затушить - это тоже из закромов житейской мудрости Антонины Марковны.*Дуня открыла дверь и вошла в квартиру. С той самой ночи она бывала в ней только наездами - поливала цветы. А теперь возвратилась. Аккуратно поставила пакет у стенки, разулась и прошлась по комнатам. Время здесь как будто законсервировалось. За окном - первое осеннее дыхание, а тут - жаркий летний день. После ночи. Ночи, от которой она так долго и так безуспешно бежала. Посмотрела на ладонь. Она хранила царапины от шипов вчерашнего цветка .Оглянулась по сторонам. Удивительно, как дома умеют принимать вид заброшенного жилища. Кажется, все так, как всегда: раскрытый журнал на пуфике, часы на книжной полке медленно идут, отсчитывая время, цветы в горшках зеленые и живые, а квартира при этом имеет нежилой вид. Видно, что ее оставили. Нет звуков. Запахов. Жизни. На полках пыль. Может, и правда, существует домовой? Может, вместе с Дуней и он тогда ушел из этих стен?Минутная стрелка на часах приблизилась к двенадцати. Начинался отсчет нового часа. И новой жизни.*Рох глушила вискарь в одно лицо. Ополовиненная бутылка стояла на полу, рядом с Мариной, привалившейся спиной к дивану. Иван подошел и устроился рядом. Отхлебнул прямо из горлышка.- На месяц меня отпусти. Пожалуйста. К черту Африку, ты права. Просто голову проветрить где-нибудь. А потом вернусь и буду пахать. Сейчас отпусти. Не могу я сейчас людей видеть. Плохо. Очень.Рох отобрала бутылку, приложилась долгим глотком, не поморщившись. Потом кивнула, глядя перед собой. В сторону панорамного окна, за которым в перламутровом раннеосеннем воздухе красовалась крышами домов и кронами парков Москва. Смотрела и молчала.- Я вернусь, Мариш. Правда. Я обещаю.- Да знаю я, - шмыгнула Марина и уткнулась носом в его плечо. - Ты порядочный, Тобольцев. Порядочный придурок. Бегаешь от обязательств до последнего. Но если уж впрягся - слово сдержишь. Правда... я все-таки испугалась.- Я вернусь. Не брошу. Сейчас только отпусти. Я не могу. Я...- Уезжай, - Марина сжала его руку. - Я все вижу, Вань. Какая же она дура...- Кто - она?Он спросил, даже не зная - зачем. Ему хотелось с кем-то поговорить об этом? Может быть. Накопилось внутри ужасно много. Едва вынести - сколько.- Кто-кто... - вздохнула Марина. - Все. Все мы, бабы, дуры. Запомни это, Ваня.Иван тоже вздохнул и наклонил голову, прижимаясь щекой к шелку косынки на Маринкиной макушке. И промолчал. Нет. Пусть все остается внутри. Вынесет. Сам. Один.*Весь день она убирала, чистила и оттирала свою маленькую квартиру - возвращала ее к жизни. В ванной из крана текла вода, набираясь в пластмассовое ведерко, тряпочки аккуратно смахивали пыль с полок, кабинет-балкон был вымыт до блеска и готовился к приезду нового ноутбука. Пустые полки над рабочим столом ждали толстых каталогов и альбомов. Квартира наполнялась звуками: тихо жужжала стиральная машинка, на кухне закипал чайник - давал знак, что скоро будет маленький перерыв в работе, закончил шуметь пылесос. Дуня раскрыла окна - впуская внутрь свежий воздух. Даже не верилось, что еще вчера сильно парило и была гроза.«Совсем осень, - думала она, вдыхая