Вспоминая о нас (ЛП), стр. 26

Они оба говорят, что любят меня, но очевидно скрывают от меня всю правду.

Их рты раскрываются от удивления, когда они поворачиваются ко мне.

Они оба молчат, пока я топчусь вокруг них, наливая себе кофе. Я делаю первый глоток и закрываю глаза, начиная уставать от установившегося молчания.

Игнорируя их, я залезаю в наш кухонный шкафчик и, найдя пузырек с болеутоляющими, принимаю две таблетки.

— Что такое? — срываюсь я, смотря то на одного, то на второго.

Они ничего не говорят, но Келси выглядит смущенной и опускает глаза в пол. Адам тоже не хочет или не может смотреть на меня. На его щеках виднеется слабый розовый оттенок, будто ему стыдно, что его застукали за чем-то, что он не должен был делать.

Возможно, он смущен тем, что оставил меня одну ночью голой и неудовлетворенной.

Неважно.

Я не собираюсь больше терпеть эту чушь. Не смотря на них, я ухожу из кухни.

Спустя двадцать минут я уже приняла душ и приготовилась для работы в Хука Джо, надев фирменную майку и короткую джинсовую юбку. Сегодня мне не нужно было работать, но я не хочу оставаться в квартире, задыхаясь от давления ситуации.

Спустившись на кухню, я обнаруживаю Адама за столом, пялящимся на свои руки. Келси ушла.

— Это не то, что ты подумала.

Я останавливаюсь и поворачиваюсь к нему. Он не поднимает голову, чтобы посмотреть на меня.

Я издаю ворчливый звук и сжимаю ключи в руке. Металл давит на мою ладонь, но мне все равно.

— Ты не знаешь, что я подумала.

Он фыркает. Я закатываю глаза. Мы вернулись к прежнему стилю общения. Замечательно.

— Я не сплю с девушкой моего лучшего друга, по совместительству — твоей лучшей подругой.

Мои глаза округляются. Он действительно думает, что я настолько ему не доверяю?

— Это не то, Адам. Я не знаю, что и думать. Расскажи мне, о чем вы двое говорили.

Он качает головой, по-прежнему не смотря на меня.

— Я не могу тебе сказать.

Я свожу губы вместе.

— Точно. Конечно, нет. Не дай Бог, кто-то расскажет мне, что здесь на самом деле происходит. Мы всего-то говорим о моей жизни, ничего серьезного.

Он хлопает руками по столу. Его полная кружка пошатывается и кофе проливается через край.

— Ты хоть представляешь как мне тяжело? Я люблю тебя и готов за тебя умереть. Я видел, как ты почти умерла.

Адам делает глубокий вдох и проводит обеими руками по лицу, будто пытается стереть воспоминание.

Мое воспоминание... единственное, что я хочу знать.

— Я сидел с тобой, ждал и даже не был уверен, выкарабкаешься ли ты вообще. Я не отходил от тебя ни на минуту, пока твои родители поехали в круиз, а ты не помнишь ничего хорошего о наших отношениях. Ты сидишь напротив каждый день, проклиная меня за мои ошибки... — он останавливается и делает глубокий вдох. Я не могу пошевелиться, лишь сижу, замерев, в кресле с отвиснувшей челюстью.

— Хорошего было куда больше, чем плохого, Эймс.

Я подпрыгиваю от звука его кружки, упавшей в фарфоровую раковину. Удивительно еще, как она не разлетелась на миллион кусочков, учитывая силу его броска.

— Боже! Это просто отстой! Ты не думаешь, что я сама хочу почувствовать, как сильно ты меня любишь? Вспомнить, как сильно я люблю тебя?

— Знаешь, как сильно я напуган... каждый новый день, когда ты не вспоминаешь? Боже, Эймс, мы сняли эту квартиру, чтобы начать совместную жизнь... — он машет руками между нами, останавливаясь ради нового вздоха. — Наша совместная жизнь. Ты хотела этого не меньше меня, а теперь, просыпаясь каждый день, я боюсь сказать что-то не то, боюсь что ты внезапно соберешь вещи и уйдешь, боюсь, что ты никогда не вспомнишь, как я заставлял тебя улыбаться и смеяться. Не вспомнишь, как мы занимались здесь любовью в первый раз, еще до того как обзавелись мебель. Я так боюсь, что ты не вспомнишь ничего из этого! — его грудь вздымается вверх и вниз, натягивая его майку. На голове абсолютный беспорядок из-за того, что он без конца проводил руками по волосами.

— Я люблю тебя, Эми.

Его голос звучит тише, спокойней. Я не могу ему ничего ответить и вижу как ему больно от этого. У меня в голове лишь звучат его слова: «Я сидел с тобой, ждал и даже не был уверен, выкарабкаешься ли ты вообще».

— Я люблю тебя больше всего на свете еще с того дня, как притворился, что ты умнее меня на уроке статистики, чтобы был повод остаться с тобой наедине.

Наконец-то, я нахожу в себе силы заговорить.

— Что ты имел ввиду под «ты сидел со мной и ждал»?

Замешательство проскальзывает в его глазах, и он хмурится.

—Ты слышала что-нибудь из того, что я только что сказал? Я люблю тебя, Эми. Пожалуйста, — Адам просит, умоляет меня, — не заставляй меня снова переживать тот день. Я не могу.

Протянувю руку я прикасаюсь к нему.

— Но я должна знать, что произошло. Просто скажи мне. Я не могу справиться со всей этой информацией, она меня пугает. Мне нужно, чтобы ты мне рассказал.

Адам качает головой, одной рукой проводя по волосам, а второй обхватывая мою руку еще сильнее. Напряжение между нами весьма ощутимо. Я чувствую его в воздухе вокруг нас, пока стараюсь взглядом уговорить его, рассказать мне.

Мне нужна правда.

— Ты упала, — начинает он, но потом опускает голову, качая ею в разные стороны. Он отпускает мою руку и отворачивается от меня. — Я не могу, Эми. Ты вспомнишь когда-нибудь, я знаю. Но не проси меня переживать это снова.

Мне нечего сказать.

Мы оба молчим в течение минут или даже часов. Может прошло всего пару секунд, но все что я слышу — это тиканье часов на стене, которое звучит будто огромный гонг.

Наконец я спрашиваю:

— Поэтому ты не хотел ко мне прикасаться прошлой ночью? Дело в случившемся и в моем шраме?

Адам поворачивается ко мне. Его руки на бедрах, а лоб сморщен от возмущения.

— Что? Боже, нет. Думаешь, я этого не хотел? — спрашивает он, махнув рукой в сторону моей спальни. — Конечно, хотел. Просто я не мог прошлой ночью. Только не когда ты пьяна и не...

— Я тебе не верю.

Он прикусывает нижнюю губу. Смотря на фотографии на стене, Адам закрывает глаза и тяжело дышит.

— Ты первый человек, доверившийся мне. Разглядела настоящего меня сквозь все дерьмо, что я творю.

— Я не понимаю, что это значит, Адам.

Он опускает голову и садится на диван. Его ноги разведены, локти упираются в колени, а руками он проводит по задней части шеи.

Я сажусь на другой диван, наблюдая за ним, забыв про вчерашнюю ночь и свой кофе, что уже остыл.

Это важно. Это по-настоящему.

То, с чем он сейчас борется — ответит на все мои вопросы.

Наконец Адам смотрит на меня.

— Я знаю, что когда я только начинал за тобой ухаживать, ты думала обо мне также, как и все остальные. Ты видела во мне игрока, человека, которого не интересует в жизни ничего, кроме вечеринок, секса со случайными девушками и поддержания учебы на удовлетворительном уровне, необходимом для того, чтобы меня не выгнали из футбольной команды, — он трет шею одной рукой и сморит в окно. — Ты не была неправа; никто не был. Но ты стала первой, кто разглядел настоящего человека за этой маской и захотел узнать меня.

— Кто... что? — медленно спрашиваю я, стараясь не оттолкнуть его.

Так откровенен Адам со мной еще никогда не был, так что я не хочу упустить ни мгновения.

— Я самый обычный парень, Эймс. Я просто парень из плохой семьи, который приехал в Колорадо и согласился на первую же предложенную мне стипендию, чтобы сбежать из ада, в котором жил, — он пожимает плечами. — В тот день, когда я увидел тебя у библиотеки, смеющуюся с Тайлером? Это был первый раз, когда я не чувствовал, будто тону во тьме.

Адам поворачивается, чтобы посмотреть на меня и один уголок его губ приподнимается.

— Знаю, звучит глупо. Я всегда так чувствую себя, когда ты рядом. Просто ты... уничтожаешь всю тьму во мне.

Вау. Выдохнув, я прикусываю внутреннюю сторону моей нижней губы, ошарашенная услышанным.