Что такое "не везёт" (СИ), стр. 12

Сон снова охватывает меня с ног до головы, сквозь слёзы не вижу ничего.

Я не увидела, да и не почувствовала, как меня отволокли в другую комнату, я не узнала, что в мою вену снова ввели какой-то препарат, я и не узнаю об этом ничего.

***

Холод. Просто холод, пронизывающий насквозь.

Тьма. Пустая тьма, в которой невозможно разглядеть даже собственной руки… Ах да, это у меня просто глаза закрыты. Но, открыв их, я всё ещё не вижу ничего.

Я не знаю, вишу ли я в воздухе, стою ли я на земле или что… Но мутит меня знатно.

— Кхе! — Прохрипела я, ибо ничего другого не смогла произнести, потому что горло начало адски болеть.

Руки самопроизвольно начали подниматься, принося целый коктейль адской боли от которой хотелось даже не кричать, а вопить, но не могу даже звука издать кроме хрипа. Вот я и хрипела, протестующе, даря своему горлу очередное испытание на прочность.

Мышцы рук раз за разом пронзает ужасная боль, будто их рвут на части, каждую клеточку, каждую частичку. Горло жутко саднило, я сорвала голос, хрипя, как смогла — не знаю.

Снова тёплые руки ложатся на плечи, обжигая нежную кожу, давя так, будто меня хотят сложить как банку из-под пепси. И боль. Это невыносимо… Обморок, где ты?

Но обморока не было и в помине, только чьи-то острые клыки начали «легонько» царапать нежную кожу запястий, точнее ещё вчера это было бы едва ощутимо, но сейчас я снова дёрнулась в болевой судороге.

Снова чувство собственной слабости добавило немного ясности в коктейль эмоций, дышать стало легче…

Сквозь пелену боли чувствую яркие взрывы наслаждения в запястьях, на лодыжках и по две стороны от шеи. А руки всё ещё лежат. Как поддержка.

Боль в мышцах не проходит, а лишь усугубляется уходом из тела крови. Хотя, если они снова меня выпьют — я умру и всё. Кончатся мои страдания.

Но нет.

Клыки синхронно выходят из меня, лишая этого наслаждения, близкого к эйфории, остаётся лишь боль.

***

Перед глазами начинает появляться картинка, а точнее всё резко белеет, темнеет, белеет, синеет… Меня жутко мутит.

Не могу пошевелить и пальцем. Глаза закрываю, становится легче.

Я одна в комнате. Это я точно чувствую.

Боль всё ещё пронизывает тело, меня трясёт как берёзку на ветру.

Вспоминаю «тьму». Возможно, теперь жизнь тут разделится на «до этого момента» и «после»? Да, разделится. Я сломана. Я перегнута пополам. Я слаба. Я уже сама хочу этой ноющей боли от входа клыков в кожу.

Солёные дорожки чертят путь по щекам, а я не могу пошевелиться, чтобы стереть их.

========== 14 ==========

Проходит два, три или четыре часа, я не знаю, ноющая боль по всему телу не даёт о себе забыть или думать о чём-то кроме неё самой.

Жарко, мне до ужаса жарко. Кажется, я под одеялом, причём под шерстяным и без пододеяльника, которое оставляет неприятное ощущение на коже.

Как сквозь вату слышу скрип приоткрывшейся двери, приходится разлепить глаза, чтобы посмотреть на «гостя».

Но пред глазами всё плывёт и распадается на «смазанные кружочки». Приходится много раз моргать, превозмогая боль, но и это не даёт результатов.

Чьи-то руки сдёргивают одеяло, моё обнажённое (!) тело охватывает холод. Морщусь, ведь мне неприятно.

Эти же (надеюсь) руки подхватывают меня, принося ещё большую боль (и как я ещё не отключилась?). А я вишу безвольной куклой, головная боль не проходит, а лишь усиливается.

Меня выносят из комнаты, кладут на жёсткий стол. Глаза я закрыла ещё давно, голова снова кружится… Чем же меня накачали?

Чувствую, что волосы налипли на лоб, я вспотела, неприятное ощущение. Кто-то наклоняется, чувствую дыхание этого человека прямо мне в лицо, горячие пальцы убирают волосы со лба, невольно краснею. Лёгкий поцелуй в лоб, даже не поцелуй, а скорее касание губ и кожи лба, так всегда делала мама, когда я болела, она так проверяла температуру.

Слышу отдалённо играющую музыку, кажется игра на фортепиано, ощущение того, что рядом со мной находится кто-то, не проходит. На лоб ложится холодное мокрое полотенце, тело тоже погружается в холодную воду, (Каак? Не знаю).

Становится жутко холодно, начинаю шевелиться сквозь боль, чтобы выбраться из ледяной воды, но руки вампира (а это точно один из них), крепко держат меня за плечи в воде.

Распахиваю глаза, вижу расплывчатую картинку, хриплю что-то возмущённое, стараюсь вылезти из воды, но, следовательно, ничего не получается.

Боль замораживается, картинка проясняется, но лица парня я всё равно не вижу.

Наконец-то меня вышвыривает из воды, реально вышвыривает, как пинком под зад.

Меня кладут на кровать, начинают растирать всё тело чем-то горячим, обходя сокровенные места женского тела. Боль постепенно отступает.

Снова чьи-то тёплые руки подхватываю меня, и вампир несёт меня куда-то.

Сейчас я чувствую себя защищённой, просто защищённой, как за каменной стеной. Если во время поцелуя с Райто (мысленно плююсь) я чувствовала себя нужной, то сейчас я была как в высокой башне, в которой хорошо и уютно.

Нет, я не чувствую себя нужной, необходимой, я чувствую себя той, которую спасают, так приятно если честно.

***

Когда спина касается простыни, а руки выскальзывают из-под меня, я, превозмогая боль и усталость, протягиваю руку, чудом ухватываюсь за рукав уходящего вампира, и, чуть приоткрыв глаза, шепчу:

— Спасибо… — Улыбаюсь, ясно видя светлые волосы и светящиеся даже сейчас лиловые глаза. — Шуу… Моё спасение, Спасибо тебе. Только вот вряд ли ты это сделал для меня, ты, скорее всего, сделал это для моей крови.

Улыбка не сходит с лица, всё же так приятно было избавиться от боли…

Парень молча выдёргивает свою руку из моих пальцев (я уже успела сцепить плотное кольцо вокруг его запястья), роется где-то, начинает одевать меня.

А я уже не сопротивляюсь, я ему теперь доверяю. Моё тело ему не нужно, это лишь оболочка, сосуд для крови. Но и идти на встречу не буду, просто буду прятаться за него всегда, просто всегда. Может он сможет убить меня и окончить все мои мучения?

Тем временем парень уже поворачивает меня на живот, чтобы застегнуть на мне бюстгальтер, потом укрывает одеялом и уходит. Не сказав ни слова. Как «мило» с его стороны.

А я лежу наедине со своими мыслями. Тело всё ещё немного ломит, глаза слипаются… Всё я какая-то «соня» стала.

Двое… теперь у меня два главных… врага? Друга? Нельзя сказать ни то ни другое.

Для Райто я пища и игрушка, моя смерть ему не выгодна, здоровье ему моё тоже не сдалось, ибо он любую кровь сожрёт.

Для Шуу — я пища, не более, моя кровь напрямую зависит от моего здоровья — ему не выгодна моя болезнь и уж тем более смерть.

С другими я близко, наедине не общалась… (О.о, у меня всё ещё впереди! Если не помру).

Ну и конечно же я уснула! Как иначе-то?

***

Глаза разлепить оказалось слишком простой задачей. Это уже было подозрительно.

То, что я смогла встать с кровати — уже было равносильно чуду. А ещё я это сделала без боли!

На мне была лишь та одежда, которую на меня надел Шуу, а точнее труселя и бюстик, и всё. Значит надо искать нормальную одежду. Вот только где?

Вы думаете — я должна благодарить судьбу за то, что осталась жива, за то, что добрый вампирчик избавил моё бренное тело от боли… да нифига подобного! Я сейчас злая, обиженная на весь чёртов мир девушка, которую обидели! Эти сволочи возомнили о себе слишком много!

Хотя чего я тут кипячусь? Всё равно ничего не смогу сделать им. Вот гадство.

У комода всё ещё стоял мой чемоданчик, в котором я нашла, порнографически короткое, чёрно-бордово-красное платье, под которое полагалось надеть ещё и белую рубашку, которая тоже лежала всё в том же чемоданчике.

Вот этот ужас мне и полагалось на себя надеть, ибо другой одежды в комнате обнаружено не было.

Ну, была не была…

Мама, роди меня обратно! Сколько-сколько тут крючочков на спине у платья?!

Пока считала, уже штук 20 насчитала, и всё это мне, рукожопой, на спине себе застёгивать!