Опыт «социального экстремиста», стр. 5

– С кем? Фамилию назовите.

– Громов Борис Всеволодович. Это был лидер «Единой России».

– Губернатор Московской области.

– Да. И я ему сказал, что я все равно пойду на выборы главы Ленинского района. И после этого написал заявление, потому что принцип такой, что если ты идешь против партии, то тебя исключают. Потому что я уже был готов к тому, что мои принципы не совпадают с принципами этой политической организации.

– И как Громов отнесся тогда к этому заявлению? Отнесся к вашей позиции?

– Вы знаете, у меня есть друг, который с ним лично беседовал на эту тему. Он был взбешен. Это точно. Другое дело, что мы с Борисом Всеволодовичем всегда были в хороших отношениях до этого, а после прекратили отношения полностью, потому что наши пути разошлись.

– То есть вы пошли против системы, по сути дела?

– Да, получилось так. Меня исключили из фракции, я же был депутатом областной Думы. Меня начали всячески гнобить – если вы хотите говорить правду и делать то, что вы считаете нужным, вы должны быть готовы к тому, что на вас вывалят кучу грязи, что против вас будет пущена репрессивная машина аппарата. Прошлись по моим хозяйствам, было огромное количество наездов, проблем. Эти проблемы усилились именно тогда, в десятом году, на меня пытались возбудить уголовные дела – ну, видите, я же живой и здоровый, сижу здесь.

– В ту эпоху вы боролись за место завсобранием Московской области, сегодня вы бросаете вызов президенту Российской Федерации Владимиру Владимировичу Путину, который является символом перемен, которые произошли в нашей стране с 99 года. Что для вас в деятельности Путина является позитивным, а что является негативным? Можете кратко назвать несколько таких моментов?

– Позитивное – это отстаивание интересов России на внешнем рубеже, этому нужно отдать должное. А вот то, что происходит внутри страны, вызывает во мне бурю негодования.

– Что же происходит внутри?

– Коррупция, то, что богатых становится больше, да и бедных становится больше, когда богатства народные перераспределяются узкой группой, извините, его друзей.

– А почему это происходит, на ваш взгляд?

– Как один очень уважаемый мной федеральный политик сказал, «сильная сторона нашего президента стала его слабой стороной». Вот эта позиция – «я своих не сдаю»…

– Верность.

– …Вот это вот – «мы вместе, даже если они воры, украли у народа кучу денег, все равно я их не сдам». Вместо того чтобы он, как и другие политические деятели, сказал: «Я не буду при всех моих дружеских отношениях покрывать воровство». Нельзя, чтобы население стало нищим из-за того, что кучка граждан села на ресурсы и высасывает все, а потом еще отправляет за рубеж. Я считаю, что он очень мягкий человек. Потому что когда он разговаривает с олигархами, надо быть гораздо жестче. Они заработали то, что они сейчас имеют, в результате грабительской приватизации. И после этого они начали вкладывать деньги не в Россию, а куда-то в Америку, в Европу, и это нельзя назвать патриотизмом. И вот если президент – патриот, он должен положить этому конец. Деньги должны вернуться в Россию. Они должны работать на российских граждан.

– Выступая на Первом канале, вы упоминали о том, что несколько раз отбились от рейдерских захватов ваших, как я понимаю, самых успешных агропромышленных комплексов. Можете об этом подробнее рассказать, кто стоял во главе захвата, кто их курировал?

– Я в разное время могу называть разные фамилии, причем некоторые из них хорошо известны…

– Если вы назовете, это будет очень хорошо на самом деле.

– Помните, был Сергей Зверев, достаточно известный владелец «Трех китов»? Во второй раз рейдерскую атаку совершил он у нас. Он пытался через суд признать нас банкротами, забрать у нас все земли, хотя мы не были банкротами, а он должен был нам денег. Наша судебная система, «неподкупная» в кавычках, фактически повела процедуру банкротства.

– «Три Кита» была серьезная контора.

– А после этого были возбуждены уголовные дела, были попытки через глав администрации получить часть земельных ресурсов. У нас же земельные ресурсы рядом с Москвой достаточно дорогие, и поэтому была попытка через акционеров воздействовать на нас, были какие-то скупки акций, и от этого мы отбились. У нас было много разных заходов, и я считаю, что каждая рейдерская атака была поддержана властью. Без людей в погонах, без судей никакие рейдерские атаки в России невозможны. В общем, фильм «Левиафан», я думаю, что вы его смотрели, о чем-то говорит.

– «Единая Россия», кстати, очень обиделась на этот фильм. Что, мол, там показали…

– Чего обижаться-то? Это правда!

Уже летальным исходом пахнет…

Похоже, наше правительство, «царем-батюшкой» поставленное и охраняемое от народных вил, зашло в окончательный тупик. Полтора года оно не может разродиться вменяемой антикризисной программой. За этот период, по данным Института экономики РАН, покупательная способность населения рухнула в два раза. Вице-премьер Ольга Голодец сама признала, что под ее чутким руководством «социалкой» в стране стало более 20 млн бедных. Нормы потребления продуктов питания ВОЗ в богатейшей пашнями стране мира выполняются в лучшем случае наполовину из-за отсутствия денег в карманах населения. И это на фоне увеличения налогов и прочих поборов с людей и сельских производителей.

«Что есть будем?» – вот главный вопрос, который «АН» задали директору совхоза имени Ленина Павлу Грудинину.

– На что денег у населения хватит. Скорее всего, на низкокачественные, но относительно дешевые продукты. На настоящие просто не хватит той же пенсии. Тонна настоящего животного жира стоит 300 долларов, а тонна пальмового масла – 70 долларов. Поэтому люди при скудных зарплатах выбирают более дешевые продукты, которые изготовлены из растительного жира. Ситуация ухудшается, власть ничего не делает, чтобы ее переломить. А люди расплачиваются своим здоровьем за такую политику правительства.

– Павел Николаевич, а вы не сгущаете краски? Статистика говорит обратное.

– Я вижу значительное падение покупательского спроса по уровню продаж своей сельхозпродукции. И это рядом с огромной Москвой. В провинции покупательский спрос упал не в два, а в несколько раз. Теперь насчет статистики. Например, молока, по отчетам Росстата, надаивают 30 миллионов тонн в год. Но товарность (соотношение проданного к надоенному продукту) молока – всего 52 %, то есть половина не перерабатывается, а куда-то пропадает. Или выливается? Доили, доили и раз – вылили. В одной республике несколько лет назад пришел новый президент, и они вдруг написали правду: на 30 % сразу производство молока, по отчетам, упало. По яблокам каждый год показывается рост на 10 %, но я сам их выращиваю, знаю погодные условия в разных областях, знаю, что был неурожай. Но в отчетах губернаторов, которые стекаются в Росстат, цифры все «выше, и выше, и выше». То же самое по картофелю, овощам… Если в один прекрасный момент написать правду, то президент Владимир Путин, который, по его словам, доверяет статистике, будет, мягко говоря, разочарован.

И еще вопрос качества продукции. Уверяю, если сейчас ввести советские ГОСТы и запретить под страхом тюрьмы продавать продукты, изготовленные по ТУ, то полки станут пустыми, а народ с вилами выйдет на улицы.

– То есть призывы к продовольственной независимости так и остались на бумаге?

– По некоторым видам сельхозпродукции (например, свиноводство, птицеводство) мы действительно стали полностью себя обеспечивать. Но только из-за того, что сошлись две кривые – рост производства некоторых продуктов, в которые в середине 2000-х были вложены значительные средства, и лавинообразное падение покупательского спроса. Сейчас первое уперлось во второе. Производить можно и больше, но кто будет покупать внутри страны? При этом власть практически не лоббирует наш продовольственный экспорт. Сколько мы получаем от продажи оружия? Несколько миллиардов долларов, но этим занимаются тысячи человек в госкорпорациях. Кто отвечает за экспорт продовольствия? Я – потенциальный экспортер – этих людей не знаю.