Сын Химеры. Гнев богов (СИ), стр. 21

Тем временем Керсан Зорген продолжает пробиваться сквозь туман, закрывающий дальнейший обзор перед глазами. Впереди появился контраст колдуна. Воин споткнулся об обездвиженное тело. Колдун стоит на коленях, прижавшись к стволу дерева. Воин развернул тело к себе лицом и… увидел себя. Когда Керсан отпустил мертвеца, тело повалилось в грязь. Коснувшись земли, оно разлетелось стайками разноцветных бабочек.

- Оценил морок мой, отрок?! – голос подался с ветки дерева, под которым стоял воин.

- Да, отец! Мощно! – признал мастерство чародея Керсан, увидев на нижней ветке берёзы пепельно-чёрного ворона.

- Пришёл с обнажённой саблей к тому, кто тебя предостерегает от неминуемой гибели?! – каркнул ворон.

- А не ты ли на меня эти беды накликаешь сей заботой?! От чего бы мирные не найти способы?!

- Это и есть самые мирные способы!

- Ближе к делу! Что тебе нужно от меня и моих товарищей?!

- Мне всего лишь заплатили за выполненную работу, а ты как таковой не нужен! – признался ворон.

- Кто заплатил??? – закричал Керсан.

- Тот чин, у коего ты оставил возлюбленных своих!

- Я так и знал, что князь Василий приложит к сим деяниям руку! Я же изначально подозревал, что всё произошедшее зависит от его участия! Но почему он пытается нас остановить? – никак не мог найти ответа на один извечный вопрос Керсан, опустив лезвие сабли к земле.

- Видимо сопереживает за суженую твою! Моя помощь ему заключалась не в твоём истреблении, а наоборот, вернуть тебя живым и невредимым, но ты упрям на столько, что даже я устал за тобой гоняться! А к товарищам советую возвернуться! Им твоя помощь нужнее! Скоро свидимся! – ворон каркнул в последний раз, взмахнул крыльями и воспарил над землёй, скрывшись в расходившемся тумане.

Туман начал исчезать. Аномальный дождь резко прекратился. Облака раскрыли Солнцу месиво грязи, которая ещё не скоро просохнет и вернёт всё в прежний вид. Керсан вышел на поляну к путникам, когда осталось два койота. Увидев бесполезные отмашки саблей крестьянина, воин подбежал сзади пса и отрубил наглой твари голову.

Крестьянин перестал отмахиваться и устремил взгляд в небеса, продолжая что-то бормотать. Керсан Зорген, упершись о саблю, попытался разделить скомканный лепет, но ничего из этого не вышло. Прохор сделал три последних вдоха и сомкнул веки в таинственном молчании. Князь Пронский расправился с клыкастым врагом и вернулся к воину, хлопнув его правой рукой по левому плечу. Керсан бил напарника ладонями по щекам, пытаясь разбудить. Всё тщетно.

- Прохор! Вставай! Ты ведь нам ещё нужен! Ну, проснись же ты, отче! – со слезой на щеке кричит во всю глотку Керсан.

- Он мёртв! Единственное, что мы можем теперь для него сделать, так это проводить в млечный путь! Да и коня туда же! – глянув на мёртвую тушу своей лошади, князь произнёс это с грустью в голосе.

Думаю, ты прав! Это единственное, что мы можем сделать для него в царстве пустоты и изнурительной жары! – согласился воин.

- Хороший был мужик! С душой! Не побоялся опасного пути с нами!

- Да, Иван! Ведь из общего пайка хлебом солью делился! Дык, не сбежишь от того, что на роду написано! – начав выкапывать саблей яму, поддержал путника Керсан.

- Всё! Не угостит он нас боле домашним вином! Не встретит с улыбкой на устах! Не обнимет в тёплых объятиях! Вместо того будет покоиться на чужой земле! Заровняется с годами его постелюшка! Лишь память светлая о нём и останется в народе! Токмо Маре ведомо, когда и наш с тобою путь приведёт в начало веков! - теперь князь начал сокрушаться над мёртвым телом, забрав эстафету настроения у размышляющего воина.

- Хватит кручиниться, князюшка! Помоги лучше землю рыть, а то одной саблей я так долго буду ковырять! – попытался успокоить побратима Керсан Зорген.

- Хорошо! Иду! – встав с колен, князь взял ятаган и начал ковырять неприступную глину. – Ты хоть по жене скучаешь?! Может и правда лучше вернуться назад?!

- Назад?! Я тебя не понимаю, княже! Поперва ты ведёшь нас через Тьму-таракань, преодолел возможные испытания и потерял товарища?! Ну, уж нет! Так дело не пойдёт! Нам осталось идти от силы вёрст семь всего, а ты предлагаешь сдаться на финише – перед своей волей?! Там, в тумане, я встретился с исполнителем всех наших бед! Колдун успел поведать мне об имени того человека, который изначально был против нашего похода! Сказать или сам догадаешься?! – разошёлся воин.

- Кто-то из твоих женщин? – предположил князь.

- Ну, они могли бы подвергнуть возлюбленного смертельной опасности, но не стали, боясь потерять навсегда! Сия персона Василия Дмитриевича! Ему выгодно наше поражение перед ханом в походе, тем самым надеясь отсидеться в глухих стенах терема!

- И что это может значить с его стороны?! Уж не верится мне, чтоб так заботился, дабы мы не вся Русь-матушка?!

- Думается мне, братушка, у нашего князюшки Мускомского ужо имеется кандидатура на единодержавца! Предчувствую новость сию, как только окажемся в стенах детинца оного!

- Ну, боярин! Коли чутьё охотника имеется, то посему так и будет! – покачал головой князь Пронский. – Вот! Возвернёмся в Мусковию! Глядь сии слова твои и подтвердятся, боярин!

- Слышишь? Голоса слышишь? – перебил князя воин.

- Слышится что-то, да токмо разобрать не смею! На лай собак похоже!

- Дык, откель тут собакам взяться, княже! Голову на отсечение положу, что тати идут! Судя по голосам не менее десятка! – прищурился Зорген.

- Коли дозор, то отобьёмся, а может и войско лагерь разбило – будем гостить в кандалах!

- Левее березняк растёт! Оттуда и проследим что да как!

- Истину глаголешь! А не заметят ли? – испугался князь, прикрыв губы рукой.

- А мы на цыпочках! Пошли! Заодно переночуем под защитой! – улыбнулся Керсан Зорген своему путнику и конным шагом начал прорываться через заросли влево.

Дойти до долгожданного ночлега так и не удалось. За спинами путников послышалось радостное гиканье и ржание лошадей. Керсан обернулся, оскалив зубы в хитрой улыбке. В его руках блеснуло лезвие верной валирийской стали, сохранившейся после первого приключения по французским горам. Видя приближающуюся пятерку всадников, князь Иван вытянул из ножен саблю, спрыгнул с лошади и побежал навстречу врагу. Керсан одним движением руки развернул вороного, пнул пятками по брюху Викинга и погнал его в галоп, обгоняя князя.

Пять всадников продолжили бег, не снижая лошадиной скорости. Сабля Керсана взметнулась вверх и отсалютовала снизу вверх влево, задев брюхо коня второго татарина. Почувствовав резкую боль, лошадь с диким ржанием повалилась на траву, затерявшись в ее бурьяне. Подоспевший князь немедля бросился на выпавшего из седла татя. Лязг стали отдаётся по всей степи. Третий и четвёртый татары замахнулись ятаганами и рубанули воздух. Керсан закричал. То ли ярость обуяла в тело в холодных тисках, а может и внезапно раскрытая рана отдаёт в боку. Сабля воина мягко проехалась аккурат по горлу четвёртого врага. Значит попал-таки третий тать. Ещё бы немного и сердце было пробито на сквозь. Керсан обернулся и безнадёжным взглядом посмотрел за тылом князя.

- Умри, червь! Теперь Всевышняя Мара тебе будет царицей! Х-ха! – прокричал князь Пронский, насквозь пронзая саблей грудь своему врагу.

Сзади князя на поле битвы вернулся первый тать. Керсан с силой рванул повод и погнал Викинга в тыл путника. Первый тать снял скрупа гнедого бечёвку, закрученную одним концом в петлю. Верёвка начала парить в умелых руках степняка. Взор в глазах Керсана стал кружить. Копыта лошадей отдаются в висках раненного воина. Обострилось обоняние. Бечёвка легла аккуратно на шею пленника, сдавливая гланды, и резко дёрнулась в бок. Будто в замедленном действии Керсан летит с коня и ударяется позвоночником о проклятую богами землю. Его протащило по земле ещё добрых тридцать метров, после чего лошадь врага, остановилась. Керсану удалось перекатиться на живот, чтобы увидеть происходящее.

- Сдавайся, урус! Куда тебе против нас тягаться! – обратился один из татар к князю, бросившему от безнадёги саблю на землю.