И.о. поместного чародея-2 (СИ), стр. 35

Нам пришлось порядочно выждать, прежде чем мы смогли попасть в аудиторию. Казалось, что магистр Леопольд плывет над землей - так осторожно и медленно ступал он вперед, опираясь на руку Мелихаро. В помещении стоял жуткий шум, адептки болтали без умолку, раскладывая свои тетради и письменные принадлежности. На нас никто не обращал внимания - здесь ждали совсем другого чародея, которого было бы сложно спутать с тощим лысеющим Леопольдом. Я, отложив все свитки и таблицы, склонилась над магистром, обессилено упавшим в резное кресло, и прошептала:

-Мессир, помните, о чем я вам говорила. Читайте медленно и невнятно, прочищайте горло, делайте значительные паузы...

Леопольд затравленно повертел головой, и, завидев графин с водой, схватил его хищным движением, даже не подумав попросить стакан. Раздалось глухое бульканье, и в считанные секунды графин опустел.

-Аршамбо говорил, - магистр вцепился в мою руку, - что нужно не забывать о защитных заклятиях и определить самых опасных для меня адептов. Кто из них опасен, Рено? Вы должны в этом что-то понимать!

-О, тут не все так просто,- пробормотала я.

Мелихаро, деловито развешивающий таблицы на стене, замер и начал прислушиваться, видимо, посчитав, что подобные сведения окажутся полезными и ему. Я подняла голову и обвела аудиторию сосредоточенным взглядом, пытаясь вспомнить все, что я знала об адептах шестнадцати лет от роду.

-Начнем с того, что вас через несколько минут возненавидят все эти юные девушки, что заняли самые ближние к преподавательской трибуне места, - сказала я вполголоса, продолжая скользить взглядом по бесконечным рядам скамеек и столов. - Они пришли сюда для того, чтобы посмотреть на Искена Висснока и, разумеется, привлечь его внимание. Они не простят вам своего разочарования.

-Что такого выдающегося в этом Искене? - пробурчал Мелихаро. - Подумаешь - аспирант!

-Он молод, богат, родовит, таинственен и хорош собой, - пожала плечами я, стараясь сохранять бесстрастный вид. - Не прельстятся же они плюгавым ректором или одним из тех чародеев, поедающих эклеры, что повстречались нам на кафедре. А в этом возрасте почти все адептки сосредоточены на поиске того, кто стал бы достойным предметом их воздыханий. Не о учебе же думать девицам шестнадцати лет...

-Значит, главная опасность исходит от этих болтливых девчонок? - магистр Леопольд устремил затравленный взор на очаровательнейших адепток, которые дружно прихорашивались и перешептывались, звонко хихикая.

-Не только, - я незаметно указала магистру на компанию адептов, сидящих в сторонке от девушек. - Видите этих воинственных с виду юношей, увешанных всяческими амулетами? Обратите внимание, как топорщатся их мантии - они прячут там ножи, кинжалы или что-то в этом роде, хоть это и запрещено уставом Академии...

-О боги! - магистр в ужасе побледнел.

-Не бойтесь, они не собираются их пускать в дело, - я тихо похлопала магистра по спине, приводя его в чувство. - Они и пользоваться-то этим всем не умеют толком. Однако постараются устроить вам пакость при случае. Это те адепты, которые пришли в Академию, веря, что чародейство - опасное и увлекательное занятие. Они ждали тайн, приключений, а получили скучные лекции. Конечно, они ненавидят вас, как и любого другого преподавателя - не считая учителя фехтования и магистров с кафедры боевой магии.

-Хорошо, я буду следить за этими злыднями в оба, - пообещал Леопольд, одарив пронзительным взглядом юных романтиков. - Они и впрямь опаснее прочих, припоминаю, припоминаю...

-О, нет, - покачала я головой. - Куда опаснее вон та компания у окна!

Магистр Леопольд послушно присмотрелся к указанным мной адептам: среди них выделялась молоденькая красавица, гордо и независимо себя держащая. Она рассеянно отвечала на реплики своих приятелей, наперебой старающихся привлечь ее внимание.

-Ах, - пробурчал магистр, - я, кажется догадываюсь, о чем вы. Это же самая талантливая адептка третьего года обучения и ее ухажеры!

-Верно, - вздохнула я. - И вы не можете не знать, что этой девице сходят с рук любые шалости. Что бы она не сотворила - это всегда считается веселым приключением, а ее дерзость очаровательна, как бы далеко она не зашла. Ну а обожатели этой девицы пойдут на все, чтобы ее развлечь - и, скорее всего, ей покажется забавным, если загорится ваша тога или в трибуне материализуется рой пчел...

-Дьявольщина, вот уж кого я ненавидел во время учебы - так это самую талантливую адептку, - глаза Леопольда затуманились. - Сколько раз она и ее прихвостни выбрасывали мою сумку с конспектами из окна прямо в фонтан! Сколько раз я становился посмешищем из-за такой вот змеи! И вы совершенно правы - ее все обожают несмотря ни на что. Разумеется, я сосредоточу все свое внимание на этой мерзкой девчонке!..

-Это разумно, - согласилась я, - но вообще-то главная опасность все-таки исходит не от нее.

-А от кого же? - магистр растерянно обвел взглядом аудиторию. То же самое проделал и Мелихаро, с живым интересом слушавший мой рассказ.

-Вот от него, - кивнула я в сторону тощего адепта, невесть как растолкавшего тех самых девиц, что нетерпеливо сверкали глазами, ожидая появления красавца аспиранта, и занявшего место, находящееся ближе всего к трибуне лектора. Этот мелкий субъект с необычайной важностью раскладывал свои записи, проверял, хорошо ли наточены карандаши и, казалось, не замечал ни шума, ни толкотни.

-Этот юноша, - сказала я, словно зачитывая строки из книги, видимой лишь мне самой, - прибыл из провинции. Он не питает особых иллюзий относительно будущего, ему уготованного, но все еще верит, что упорный труд и прилежание помогут ему пробиться наверх. В то время, как прочие либо разочаровываются в учебе, либо ищут пути от нее отлынивать, он прилагает все усилия, чтобы освоить любой, даже самый бесполезный предмет. Все преподаватели его терпеть не могут, потому что он постоянно переспрашивает и уточняет, а затем еще подходит после лекции и просит уделить ему минуту внимания. Но он пока еще не догадывается об этом и считает, что его усилия будут оценены по достоинству. Через год-полтора его рвение окончательно иссякнет и он образумится, но пока что он продолжает верить в то, что сумеет победить обстоятельства...

Магистр странным образом кашлянул, и я умолкла на полуслове, поняв, что увлеклась и упустила одно важное обстоятельство. Лицо Леопольда перекосило, губы сжались в ниточку, а глаза оскорбленно сверкали.

-Простите, магистр, - растерянно сказала я, кляня себя за недогадливость. - Мне следовало подумать, что вы когда-то...

Но было поздно, Леопольд оказался уязвлен настолько сильно, что на время позабыл о своих страхах. Он вскочил на ноги, словно кресло под ним вдруг раскалилось, и в мановение ока очутился у трибуны.

-Адепты! - воззвал он, но с таким же успехом он мог обратиться к ветру или морским волнам. - Адепты!

Я поспешно указала Мелихаро на небольшую рынду у стены - именно с ее помощью обычно лектор сообщал слушателям, что пришло время умолкнуть и внимать. Демон тут же оставил свитки, и метнулся к колоколу, понимая не хуже меня, что первое впечатление - самое сильное. Нам следовало поторопиться, пока приступ бесстрашия Леопольда не завершился. Преподаватель, тщетнопытающийся перекричать учащихся, оказывался в заведомо проигрышном положении, и вряд ли столь позорное начало лекции могло привести к чему-то доброму.

Громкий звон колокола сделал свое дело, адепты умолкли и, наконец-то, соизволили обратить внимание на магистра - во взглядах их читалось недоумение, смешанное с недовольством, но внимательный человек заметил бы кое-где и искорки недоброго любопытства, свойственного юным шкодливым умам. Леопольд дернулся, точно не в силах совладать с желанием спрятаться за трибуну, однако повторил крепнущим голосом:

-Адепты! Соблюдайте тишину, вы на занятиях, а не в кабаке!

Я в это время шмыгнула к одному из окон, где частично скрылась от взглядов адептов за пилястрой, и заняла позицию, позволяющую мне незаметно подавать знаки Леопольду и Мелихаро. Демон остался позади магистра, на лице его отражались попеременно самоотверженность и растерянность. Заметив, что Леопольд замер с открытым ртом, не зная, что сказать дальше, я сделала воодушевляющий жест, который магистр сумел верно истолковать: