Второй этаж (СИ), стр. 33

Свирепо смотрю на мужа, стараюсь сжечь его взглядом, испепелить, чтобы он больше никогда не думал обо мне плохо, чтобы не смел, допускать подобного. Валера выглядит жалко, потому что знает, что я права. Но ему нечего сказать. Этот чертов психотерапевт не может и слова подобрать, чтобы извиниться передо мной!

— Давай поиграем в игру «между-нами-ничего-не-произошло»? — напускаюсь на него я, буквально высмеивая.

— Миа… — выдавливает он.

— Знаешь, Рома был гораздо честнее тебя! Он никогда не улыбался мне в лицо, когда думал другое! — жалю его, понимая, что потом буду очень жалеть, но сейчас я так зла, так зла.

Валера тупо смотрит на меня и моргает своими длинными ресницами.

— Почему ты молчишь?! — очень громко кричу я прямо ему в лицо. Муж багровеет, губы сжимаются в тонкую линию. Выглядит он так, словно сейчас ударит меня. Но я ошибаюсь. Он замахивается и влепляет мне пощечину. Мой драгоценный муж действительно это делает. Он. Меня. Ударяет. Хватаюсь за горящую щеку, и, не сдерживая горючих слез, убегаю в ванную.

— Миа! — Валера кричит мне в спину, в его голосе тонна сожаления и разочарования, но уже поздно. Он перешел черту. Сейчас он не лучше нее. «Маленькая дрянь», — заедает в моей голове, и я опускаюсь на пол, закрыв уши руками, но она все повторяет и повторяет: «Маленькая дрянь. Маленькая дрянь. Маленькая дрянь».

— Заткнись! — истошно кричу и бьюсь головой о кафельный пол.

— Миа, открой. — Валера тарабанит руками в дверь.

— Заткнись. Заткнись. Заткнись.

Муж дергает дверь, вырывая замок с корнем, распахивает ее и падает передо мной на колени.

— Прости меня, — шепчет он. — Прости, — снова шепчет Валера, приподнимая меня с пола. Отрешенно смотрю на него. Этого я заслуживаю? А если бы Костя был на его месте, ударил бы меня он? Нет. Тогда почему Валера ударил?

— Прости, маленькая моя. Я больше никогда так не поступлю. Никогда. — Он судорожно гладит мои волосы, прижимает меня к себе, отрывает, целует, снова прижимает. Меня начинает мутить от его действий, и я, скорчившись, вырываюсь из его объятий и извергаю содержимое желудка в унитаз.

Принимаю из его рук стакан прохладной воды, с жадностью выпиваю его.

— Миа, прости меня, — сдавленным голосом говорит муж. — Я не контролировал себя.

— Теперь, действительно, время для твоей любимой игры, — с сарказмом говорю я и начинаю истерически смеяться. Меня душат гнев, обида, разочарование, любовь, привязанность, прошлое, настоящее, будущее. Мой муж меня ударил. К тому же, он думает, что я сплю со своим боссом. Моя жизнь полна неожиданностей. Я смеюсь сквозь слезы, громко, отчаянно, от души. Внутри так много всего накопилось. Я смеюсь и прощаюсь со всей горечью.

Валера смотрит на меня как на безумную. А я и есть безумная. Я сумасшедшая. Такой меня сделала моя жизнь! Сначала она, потом он, а теперь и мой драгоценный муж. Мужчина, о котором я так пеклась, боясь подпустить Константина слишком близко. Он ударил меня, показал мое место. Бросаю на Валеру опустошенный взгляд — смогу ли я его простить? И с ужасом понимаю, что я уже. Уже простила. Какая же я жалкая!

— Миа, перестань. — Валера и впрямь начинает беспокоиться, а я не могу остановиться. Смотрю на него и прыскаю со смеху с новой силой. Мне все равно, что будет дальше. Какая разница! Бей меня! Калечь меня! Я вопреки всему выживу! Потому что я Миа! Я создана быть игрушкой для битья! Налетай, кто хочет!

— Миа, прошу. — Валера подхватывает меня на руки, выносит в зал и, придерживая, садит на диван. Мне перестает хватать воздуха, я начинаю задыхаться, широко открывая рот, заглатываю кислород. Валера уходит, а через минуту возвращается и протягивает мне стакан с таблеткой. — На выпей.

Покоряюсь его воле и трясущимися руками запиваю пилюлю. Вдруг пространство вокруг начинает кружиться. Я фокусирую на нем взгляд. И Валера прижимает мою голову к своей груди. Я, наконец, слышу бешено стучащее сердце. Так вот в чем его секрет! Нужно ударить Миа, и тогда оно оживает.

— У тебя бьется сердце, — бормочу я.

Валера напрягается.

— Ты ударил меня, и оно забилось. Вот так чудеса, — не своим голосом произношу я.

Муж отрывает мою голову от своей груди и заглядывает мне в лицо.

— Ты в порядке? — обеспокоенно спрашивает он.

Смотрю на него и прислушиваюсь к внутренней Миа.

— Хочу, чтобы ты ушел.

— Куда? — ошарашено спрашивает он.

— Без разницы. — Ненависть просачивается в мой тон, и я закрываю глаза. В голове всплывает образ Константина. Как же мне хочется сейчас оказаться в его объятиях. Я обреченно вздыхаю.

— Уходи! — резко повышаю тон, распахивая глаза. Валера вздрагивает, медленно встает и через минуту за ним захлопывается входная дверь.

Смотрю в одну точку, пытаюсь зацепиться хоть за одну мысль, но они скачут передо мной будто блохи, образовывая внутри всепоглощающую пустоту. Не помня себя, скрючившись в позе эмбриона, я проваливаюсь во тьму.

***

— Ты решила спрятаться здесь, маленькая дрянь?! — набрасывается она с порога.

— Уходи! Оставь меня в покое! — осмеливаюсь кричать на нее, зная, что он меня защитит.

— Ах ты, дрянь! — Я не успеваю среагировать, и громкий шлепок по щеке отзывается жгучей болью. Из глаз текут слезы. Она снова замахивается, заставляя меня инстинктивно пригнуться.

— А ну пошла вон! — Рома перехватывает ее руку. Они борются, но все же он побеждает и вышвыривает ее за дверь.

Я оседаю на пол, поджав под себя ноги, и захожусь в истерике

— Она никогда не оставит меня. Никогда.

Он садится рядом, крепко обхватив меня руками.

— Все прошло, малышка, — шепчет он, раскачивая меня из стороны в сторону. — Она больше не вернется. Я обещаю.

***

Вскакиваю в холодном поту и с ужасом оглядываюсь. Где я?

— Всего лишь сон, всего лишь сон, — бормочу себе под нос, стараясь забыть этот кошмар. Я дома. В безопасности. Или почти. Вспоминаю вчерашние события. Ощущаю жуткую головную боль. Как я могла забыть эти ощущения? «Ты это заслужила, Миа. Не нужно было говорить ему о Роме. Ты слишком много о себе возомнила». Бреду в ванную. Подхожу к зеркалу и охаю, на щеке проявилась хорошая отметина. Прикрываю глаза и глубоко вздыхаю. Открываю и снова изучаю себя в зеркале. От той милой позавчерашней девушки ничего не осталось. Волосы торчат в разные стороны, словно сосульки, глаза, опухшие от слез, а щека припухла от выступившего на ней «рисунка». Нужно отказаться от шашлыков. «Но ты так этого ждала», — не соглашается со мной Миа-2.

— Значит, грим, — говорю про себя.

— Куда собираешься?

Вздрагиваю и оборачиваюсь. Валера стоит, сложив руки на груди, и прижимается к косяку. Его глаза смотрят куда угодно, но только не на мое лицо. Подхожу к нему ближе и глажу по щеке.

— Прости.

Он решается посмотреть мне прямо в глаза, и я охаю.

— Миа, ты не должна извиняться. — В его голосе много боли. — Это я…. Прости меня.

— Нет, я виновата.

— Миа, перестань! Ты ни в чем не виновата.

— Я не должна была этого говорить.

— Позволишь? — Валера несмело касается моих волос.

Я мотаю головой. Не хочу, чтобы он видел.

— Миа, — с нажимом произносит он, берет меня за подбородок и бережно поворачивает мою голову.

— Боже! Прости меня.

— Это ты меня прости.

— Я поступил как животное. Мне нет прощения. — По моим щекам начинают струиться слезы. — Пожалуйста, не плачь. Я готов отрубить себе руку.

Я распадаюсь на части. Не знаю, что и думать. Я чувствую себя виноватой. Я довела его до этого. Прижимаюсь к его груди и с силой стискиваю в своих объятиях. Валера осторожно кладет свои ладони мне на спину. Мы стоим так, пока где-то в глубине квартиры не раздается звонок телефона.

— Мне нужно ответить, — шепчет муж и отстраняется.

Оборачиваюсь к зеркалу. На меня все еще смотрит крайне измученная женщина. Принимаю душ и маскирую отметину, сушу и зачесываю волосы на правую сторону и надеваю кепку. Что ж вполне симпатично и ничего не видно. Улыбаюсь своему отражению и морщусь. Больно.