Проклятое Пророчество (СИ), стр. 28

Без Данирэля яркие, чувственные краски жизни поблекли. Я скучала по нему. Из-за нерадостного настроения, мой магический резерв восстанавливался гораздо дольше, часто вызывая чувство усталости.

Но все же, работа помогала отвлечься. И я много сил и времени вкладывала в Эльгномор, очертания которого с каждым днем становились все более и более отчетливыми, давая представление о том, каким он будет в скором будущем. То, что получалось, мне нравилось.

Так прошло четырнадцать дней, когда я с ужасом обнаружила, что мой брачный браслет резко похолодел. Стараясь скрыть нарастающую панику, вызывающую внутреннюю дрожь, я сообщила об этом Орестонэлю.

- Не волнуйся, возможно, он временно оказался в месте, где магия экранируется, - попытался успокоить меня он.

- Это где же? Ведь он не в Гномьих Горах, а в Эльфийском Лесу. Нет, скорее всего, он опустошил весь магический резерв до критического состояния, или тяжело ранен, - не согласилась я. - Завтра это будет ясно. Если браслет не потеплеет, значит ранен.

Всю ночь, ворочаясь в кровати без сна, не в силах успокоиться, я постоянно ощупывала браслет. А утром, горестно констатировала, что он остался холодным, правда, не ледяным, как если бы Данирэль погиб.

- Учитель, - обратилась я к Орестонэлю, приняв твердое решение, что завтра я уйду отсюда. Добирусь до Асмерона, предупрежу близких, возьму карету и отправлюсь в Борнавос, - я еду к Данирэлю. Ему, наверняка, нужна моя помощь, ведь вдали от меня, его силы ослабевают.

- Нет, - категорически не согласился он со мной. - Как твой телохранитель я не могу допустить такого риска и не отпущу тебя. Данирэль мужчина, воин, сильный маг. Он должен справиться сам, не рассчитывая на помощь хрупкой, слабой женщины. Мало того, что ты его оскорбишь своей непрошеной помощью, так еще и собой рискуешь, ведь охота на тебя, скорее всего, продолжится.

- Послушай, - уверенная в правильности своего решения, не желая слушать его аргументов, но стремясь убедить и его, возразила я, - риска почти нет. Во-первых, никто не знает, когда конкретно я захочу выйти из Эльгномора, поэтому не может поджидать меня на дороге в Асмерон. Во-вторых, теперь у меня восемь воинов охраны и ты. Да и сама я уже не такая беспомощная как раньше. Со всеми нами даже Титанур не справится. В-третьих, ты, в полной мере, не осознаешь, что такое Дармия для эльфа. Вдали от нее, он долго не продержится, теряя физические, душевные и магические силы. Вся моя помощь Данирэлю будет состоять только в том, чтобы быть к нему ближе. Если ты не хочешь идти со мной в Борнавос, я уйду без тебя, расторгнув наши соглашения. Тогда ты не сможешь что-либо мне запретить, ни как Учитель, ни как телохранитель, - с вызовом сказала я.

После этих моих слов он надолго замолчал, что-то напряженно отыскивая в глубине моих глаз. Его лицо окаменело, губы плотно сжались, в глазах мелькнули обида, боль, страдание. Возникла неловкая пауза, во время которой я уже пожалела, что была так категорична. Надо было проявить больше выдержки и быть деликатной, ведь, возможно, он ревнует, а я на собственном опыте знаю, как это больно.

И тут, неожиданно, я вновь, уже второй раз, услышала слова, которые меня испугали, и которые я не хотела бы услышать, столько, сколько себя помню.

- Ты моя Дармия, - взволнованным голосом, тихо сказал Орестонэль.

Я потрясенно замерла и только обреченный, безрадостный, тихий стон сорвался с моих губ. Ну почему, почему это происходит со мной?! Теперь, всю жизнь чувствовать себя без вины виноватой! Нести груз ответственности за двух мужчин! А ведь я тихая, слабая, малоприспособленная к жизни и неуверенная в себе женщина.

- Может быть, ты ошибся? - почти без надежды спросила я после долгого молчания, отчетливо вспомнив, как изменился Орестонэль, когда в его жизни появилась я, и чему тогда, у меня не нашлось вразумительных объяснений.

- Нет. Я понял это сразу, как только увидел тебя впервые, среди зрителей, на финальных боях в Асмероне.

- Почему же сразу не сказал? - поразилась я его скрытности, терпению и выдержке.

- Наверное, это было глупо и недальновидно. Но я хотел дать тебе время лучше узнать меня и привыкнуть. А потом, появился Данирэль, и стало уже поздно.

- Что же мне теперь делать? - старалась не показывать свое огорчение, потрясение, страдание и невозможность чем-либо помочь, спросила я, опустив голову и спрятав глаза.

- Я знаю, что в твоем сердце другой, и ничего не жду от тебя. Но теперь, цель моей жизни - твое благополучие. Только не прогоняй. Вдали от тебя я не выдержу, - тяжело вздохнул он.

- Конечно нет, - ужаснулась я таким его мыслям. - Теперь, тебе, наверное, придется быть моим пожизненным телохранителем. Не вижу другого способа для тебя, быть около меня, как можно чаще и ближе. И прости меня. Я не хотела для тебя такой судьбы, - смаргивая слезы, сказала я.

- Тебе не за что извиняться. Я ни о чем не сожалею. Наоборот, очень рад, что встретил тебя. С тобой я понял, что раньше моя жизнь была скучная и безрадостная. Я чувствовал себя уже старым эльфом, бесцельно проживающим свою жизнь. А теперь, как будто проснулся после спячки. Столько новых, сильных чувств переполняет меня. Я ощущаю прилив сил, энергии, желание жить. Так развитый во мне инстинкт защитника, наконец, нашел свое применение, и это делает мою жизнь наполненной смыслом.

- Ладно, - вынуждена была я смириться и принять происходящее, - мы, все равно, не в силах что-либо изменить. Но, пожалуйста, не говори пока никому о том, что я твоя Дармия.

- Почему? Тебе это неприятно? Ты стыдишься меня? - удрученно спросил Орестонэль.

- Нет! Конечно, нет! Как можно стыдиться тебя или твоих чувств? Ты мужчина достойный всеобщей любви и уважения! Я могу только сочувствовать тебе и сожалеть о том, что не смогла ответить на твои чувства. Дело совсем в другом. Эдитаэль, младшая дочь моей сестры, имеет Пророческий Дар. Однажды, она произнесла предсказание для меня. В этом ее предсказании сказано, что я стану Дармией для двух воинов. Но, это только часть Пророчества. Есть в нем и еще кое-что, чего я очень опасаюсь. До сих пор, я надеялась, что это Пророчество окажется ложным, ведь Эдитаэль еще ребенок, и могла в чем-то не разобраться в своих видениях, ведь ее Дар, пока, не вошел в полную Силу. Я и сейчас, буду надеяться, что не все в этом предсказании, правда. Но, поверь, чем меньше я буду привлекать к себе внимания, чем позже эльфы узнают об этом Пророчестве, тем лучше для всех.

- Тебе предсказан ранний уход за грань? - с ужасом спросил он, порывисто схватив меня за плечи и притянув к своей груди.

- Нет, - ответила я.

Он облегченно перевел дыхание:

- Хорошо, раз ты считаешь, что это нужно сохранить в тайне, я буду молчать, - с пониманием отнесся он к моей просьбе.

- Спасибо, - выдохнула с облегчением и я. Не хватало мне только, чтобы обо мне судачили, под каждым кустом Леса, что я дважды Дармия.

- Твой рассказ заставляет меня волноваться. Знай, кто бы, что бы тебе ни предсказывал, я всегда буду рядом. Если понадобится, я готов вырвать сердце и кишки любому, кто обидит тебя. И приду на помощь даже ценой своей жизни.

- Спасибо. Всей душой надеюсь, что о такой цене никогда не зайдет речь. Но, раз я твоя Дармия, ты, как никто другой, должен понимать, что я нужна сейчас Данирэлю. Так что, не упрямься. Давай собираться в дорогу.

- Тогда, вначале, свяжись с отцом и расскажи ему о своих намерениях. Возможно, он что-то знает о том, что происходит в Борнавосе.

Это был хороший совет, и я, отстранившись от Орестонэля, тут же активировала амулет связи с Эдмунизэлем.

В отличие от Орестонэля, Эдмунизэль не препятствовал моему решительному желанию немедля покинуть Эльгномор. Еще и карету пообещал выслать навстречу. Сказал, что ждет меня в Асмероне, где и расскажет обо всем, что знает о происходящем в Борнавосе.

Весь день прошел в хлопотах. Сообщив о своем временном уходе из Эльгномора, я отдала все необходимые инструкции непосредственным руководителям строительства города. Предупредила восьмерых воинов Эдмунизэля, что мы завтра отправляемся в путь, и они должны к этому подготовиться. Собрала минимум из необходимого в дорогу, и улеглась спать, устало закрыв глаза. Но беспокойные мысли и навязчивый страх, что с Данирэлем случилось что-то страшное и, что я могу опоздать, уже вторую ночь не дали мне спокойно заснуть.