Утро нового века (СИ), стр. 96

Воцарилось молчание.

Елене не хотелось выдавать сестре их тайну, но притворяться перед ней она тоже не могла. Девушка поправила на плечах шаль. Большие, ласковые глаза Анны, с укором смотрели на неё.

— Аня, — наконец произнесла она. — Я вижу в этом юноше не Дмитрия, а его самого. Знаю, что они не похожи. Арсений другой. — Елена перевела дух и призналась. — Сестра, я уже не надеялась и не ожидала, что смогу полюбить. Аня, ты даже не представляешь, что сейчас в моей душе. Его нет рядом, а я чувствую его сердцем.

Анна обняла её.

— Любить, Леночка, тоже надо уметь.

Елена попыталась улыбнуться и, улыбка её не была печальной. Она была вымученной.

— Я умею.

— Бедная моя сестрёнка. Умеет ли он?

В ответ, Елена промолчала.

— Есть выход. Уезжайте отсюда! — предложила Анна.

— Куда?

— В Луговое. Деньги открыли тюремные двери не только для Даши. Они погасили все наши долги в опекунском совете и, мы полновластные хозяйки имения. Вася поможет нам юридически уладить все дела. Полиция перестала искать Дашу. Давай спрячем её в Луговом.

— Ты не берёшь в расчёт тех людей, которые заставили Дашу пережить весь этот ужас. Совершив такое с ней однажды, они не успокоятся. Её найдут и что тогда?

Анна, понурившись, молчала.

— Нет, Анюта, — решительность звучала в голосе Елены. — Мы должны остаться в доме Рунича до тех пор, пока он не поможет нам полностью оправдать имя Даши. Он ищет преступников и я уверена, что найдёт.

— Ты так доверяешь этому господину?

— Абсолютно.

— Елена, в обществе ходят грязные, порочащие вас слухи.

— Слухи всегда существовали и, будут существовать. От них некуда скрыться. — Не терпящим возражения тоном, перебила сестру Елена. — Прости, но я не могу принять твоё предложение. Даша и я останемся здесь.

***

Сегодня снег казался ему чище и белее чем в любой другой день зимы. Он просто сиял и искрился на ярком солнце.

Завершив обычный утренний туалет, Арсений вышел в столовую.

На столе аппетитные пирожные, ароматная выпечка и ваза с фруктами. Посреди горячий самовар.

— Приятного аппетита! — он сел за стол и принял из рук Катерины чашку чая.

Андрей читал свежий номер газеты «Санкт-Петербургские ведомости».

— Что пишут нового? — поинтересовался Арсений.

— Всё как обычно в такие дни. Кто-то подрался, кто-то перепил, кого-то подрезали ножом в пылу драки. О вчерашнем бале пишу. Ещё государь император занемог. Простуда.

— Боже царя храни! — улыбнулся юноша.

— Вижу у тебя хорошее настроение.

— Замечательное. А где наши милые дамы?

— К ним приехала сестра. Сейчас они, в сопровождении Алексея, в храме, на молебне.

— Ты отпустил их? — встревожился юноша.

— Они так пожелали, — недовольно буркнул Андрей. — Даша захотела помолиться в церкви при монастыре. Я не смог ей отказать.

— Да, но…

— Она имеет право на молитву именно там. Их лица скрыты от посторонних глаз вуалью. И потом, в толпе их никто не узнает.

— Но меня всё-таки беспокоит…

— Не стоит, — прервал сына Рунич и, прислушавшись, добавил. — Вот и они вернулись.

В прихожей послышались голоса. Ни сказав отцу, ни слова, Арсений ринулся туда.

В шубках, в отороченных мехом шапочках с густой вуалью, в меховых муфтах, в руках дамские сумочки — ридикюли.

Пересмеиваясь, девушки сбивали снег с ботиков — женских зимних полусапожек.

Лёгкий январский мороз разрумянил их щёки, глаза блестели, ресницы трепетали.

Арсений, отстранив в сторону Леонида, стал помогать сёстрам, снимать верхнюю одежду. Не заметно пожал пальчики Елены. Девушка ответила ему приветливой

улыбкой.

Короткий, зимний, первый день нового века, угасал.

========== Часть четвёртая. Предательство. Глава 1 ==========

Прошумели новогодние праздники и колядки.

Старший Рунич был занят с утра до вечера делами ресторана, а его сын целыми днями сидел у себя в комнате, обложившись книгами и словарями, занимаясь переводом новой книги стихов Бодлера.

Только Елене разрешалось без стука заходить в его комнату, когда он работал. Всем остальным это было строго запрещено.

В один из дней, Андрей Михайлович вызвал Арсения в кабинет и протянул ему папку с векселями и закладными. Он внимательно наблюдал за сыном, читающим деловые бумаги.

Наконец Арсений отложил их в сторону и повернулся к отцу.

— Если честно, я ничего в этом не понимаю.

Андрей Михайлович испытующе смотрел на него.

— Не понимаешь?

— Увы, — вздохнул сын.

— Тогда, окажи мне услугу, — мягко попросил Рунич.

— Какую?

Арсений не спеша вынул из портсигара папиросу, раскурил её и пустил струю дыма в потолок.

Андрей положил руку на плечо сына и лёгким движением развернул его лицом к себе.

— Встреться с Адель.

— Зачем?

Рунич многозначительно добавил:

— Заставь её рассказать всё.

Арсений перестал улыбаться.

— Мне дорого может обойтись эта встреча. Ты же знаешь, чего она ждёт от меня.

— Ты уже давно живёшь один, — сухо перебил сына Андрей. — Общение с женщиной тебе не повредит.

— Какого же ты высокого мнения обо мне, — обиженно поджал губы Арсений. — Или для достижения цели все средства хороши?

— Помоги мне! — не обращая внимания на его нежелание, попросил Рунич. — Пойди на всё, чтобы узнать правду. Этот промышленник Измайлов каждый вечер здесь. С чего бы это? Азартным игроком его не назовёшь. У него странные отношения с Адель, хотя он ухаживает за Ксенией Карницкой. — Он не сводил с сына внимательного взгляда. — Но я думаю, тебе это всё равно.

— Верно, всё равно. Однако и я думаю, что это не тот человек, который нужен для счастья Ксении. — Недружелюбно отозвался Арсений, но спохватившись, вновь напустил на себя равнодушный вид.

Повисло молчание.

Андрей первым нарушил его.

— Ну, ты выполнишь мою просьбу?

Арсений нахмурился, однако, благоразумно промолчал.

— Почему молчишь, как истукан?! — вспылил Рунич.

— Что ты пристал ко мне с Адель? — огрызнулся в ответ сын. — Мне бы этого не хотелось.

— Не злись, а подумай, что делать.

— Не знаю! — хмурясь, ответил Арсений. — То, что они появляются вместе в «Дюссо» может быть просто совпадением. Почему ты решил, что нам угрожает опасность?

— Я это чувствую, — горячо отозвался Рунич. — Чувствую!

— Не поддавайся женским страхам! — рассмеялся сын.

— Страхам? — сердито проворчал Андрей Михайлович. — Ладно. Посмотрю, что будет дальше. Ступай.

Арсений послушно направился к выходу. На полпути остановился.

— Пап, я поговорю с Адель.

— Если тебе это не составит труда.

После ухода сына Рунич закурил. Он смотрел на колечки дыма и не мог избавиться от тяжёлого предчувствия, которое сдавливало его сердце.

***

В половине второго, Арсений приехал к дому, где в последнее время, снимала квартиру Адель.

Он испытывал лёгкую меланхолию от воспоминаний. То время, когда он, будучи подростком, ещё не осознав своих желаний и чувств, влюбился в Адель, которая показалась ему самой лучшей девушкой на Земле. Вместе с ней он неплохо проводил время.

Спустя годы многое изменилось. Одно осталось неизменным. Любовь Адель.

Швейцар в зелёной ливрее, обшитой золотым позументом, с почтением открыл перед ним тяжёлые дубовые, с бронзовыми петлями и ручкой, двери в парадную и сказал номер квартиры мадемуазель Бове.

Пройдя по красивому, с колоннами, подъезду, Арсений поднялся по лестнице на второй этаж, и озябшей рукой в лайковой перчатке, дважды повернул рычажок звонка.

Распахнув двери и увидев его на пороге, француженка расцвела в счастливой улыбке.

— Признаюсь, я ожидала, что ты придёшь!

Она говорила чуть напевно.

Арсений внутренне улыбнулся. Эти интонации обычно появлялись в голосе француженки, когда она начинала испытывать к нему особо нежные чувства.

— Так ты ждала меня?

— И не могла дождаться!