Кто не спрятался, стр. 63

Я предпринимаю еще одну попытку взломать пароль Джастина, на этот раз введя наш адрес и имя его первого питомца, мыши-песчанки по имени Джеральд. Помню, Джеральд как-то сбежал, забрался под пол у нас в ванной и провел там несколько месяцев.

Неверно введен пароль. Осталась одна попытка.

Я не осмеливаюсь пробовать дальше.

— Еще есть что-нибудь странное в шкафу?

— Я ничего такого не нахожу. — Кейти переходит к комоду, выдвигая каждый ящик и проводя ладонью под ним, вдруг там что-то приклеено. Затем она роется в одежде Джастина, а я закрываю ноутбук и оставляю на кровати, в том же месте, где его и взяла. — Что там с ноутбуком?

— Не могу обойти пароль.

— Мам… — Кейти отводит взгляд. — Ты же знаешь, что это может быть чек Саймона.

— Нет, не Саймона! — мгновенно отвечаю я.

— Ты этого не знаешь.

— Знаю. — Я еще никогда в жизни не была так уверена в чем-то. — Саймон любит меня. Он бы мне не навредил.

Кейти раздраженно захлопывает ящик комода, и я вздрагиваю от неожиданности.

— Ты готова винить Айзека, но не можешь даже мысли допустить, что Саймон как-то замешан в этом?

— Да ты Айзека пять минут знаешь!

— Это справедливо, мам. Если мы обыскали комнату Джастина и обвиняем Айзека, то нужно рассмотреть и версию с Саймоном. Нам нужно обыскать его комнату.

— Я не стану обыскивать комнату Саймона, Кейти! Как он после этого сможет мне доверять?

— Слушай, я не говорю, что он как-то замешан в этом, не говорю, что это его чек из «Эспресс-О!». Но это возможно.

Я качаю головой, и Кейти всплескивает руками.

— Мам, это возможно! Хотя бы подумай об этом.

— Мы дождемся, пока он вернется домой, и тогда все вместе поднимемся к нему в кабинет.

— Нет, мам. — Кейти неумолима. — Пойдем сейчас.

На чердак ведет узкая лестница, и если посмотреть на дверь в ее основании, то кажется, будто там всего лишь каморка, может быть, туалет или крохотная комната. До переезда Саймона я, бывало, пряталась на чердаке: там почти не было мебели, но я сложила груду подушек и иногда закрывала дверь и валялась здесь с полчаса, выкраивая время для уединения в те бурные дни, когда растила двух детей сама. Мне нравился чердак — тут я чувствовала себя в безопасности. Теперь же оттуда веет угрозой, и каждый шаг ведет меня прочь от надежных и привычных комнат дома.

— Что, если Саймон вернется?

Нам с ним нечего скрывать друг от друга, но мы оба — взрослые люди и всегда уважали личное пространство другого. Право на свою жизнь. Даже представить себе не могу, что сказал бы Саймон, если бы увидел, как мы с Кейти роемся в его вещах.

— Мы не делаем ничего плохого. Он не знает, что мы нашли чек. Главное — сохранять спокойствие.

Но я совсем не чувствую себя спокойной.

— Мы ищем рождественские игрушки, — вдруг говорю я.

— Что?

— Если он вернется домой и спросит, что мы делаем. Мы поднялись на чердак за рождественскими украшениями для елки.

— Точно. — Кейти это неинтересно, но мне уже лучше, ведь теперь я знаю, что сказать.

Дверь в основании лестницы, ведущей на чердак, захлопывается за нашей спиной, и я опять вздрагиваю. В доме хлопает только эта дверь, по требованиям пожарной безопасности на ней установлен доводчик. Саймон хотел его снять, мол, ему нравится держать дверь открытой и прислушиваться к мерному течению жизни домочадцев, но я настояла на сохранении этого устройства — волновалась, что может начаться пожар, волновалась, что моей семье может грозить опасность.

Что, если все это время настоящую опасность представлял кто-то из членов семьи?

Человек, который живет в нашем доме?

Меня подташнивает, я с трудом сдерживаю рвоту, стараясь сохранить хотя бы толику самообладания, которое проявляет сейчас моя девятнадцатилетняя дочь. Кейти останавливается посередине комнаты и медленно, внимательно оглядывается. На стенах ничего нет, они расположены под углом, поэтому стоять, выпрямившись, можно только в центре. Небольшое мансардное окошко не впускает много света, поэтому я включаю лампу.

— Вот. — Кейти указывает на шкафчик, на котором лежит самсунговский планшет Саймона.

Заметив мою нерешительность, она хватает планшет и вручает мне. Интересно, что происходит сейчас у нее в голове?

— Кейти… Ты правда думаешь, что Саймон способен на… — Я осеклась.

— Я не знаю, мам. Проверь историю запросов.

Я включаю планшет, ввожу пароль Саймона и запускаю браузер.

— Как это сделать?

Кейти заглядывает мне через плечо.

— Кликни вот сюда. — Она показывает пальцем. — Должен выпасть список последних посещенных сайтов и список запросов в поисковике.

Я вздыхаю с облегчением. Тут нет ничего подозрительного: новостные сайты, пара сайтов турагентств. Экскурсия на День св. Валентина. Как Саймон может даже думать о подобных развлечениях, когда у него столько долгов? Но никто ведь не запрещает нам помечтать, рассуждаю я, вспоминая, как иногда просматриваю на сайтах недвижимости фотографии особняков за миллионы фунтов — такого мне никогда не купить.

Кейти тем временем обыскивает ящики шкафчика.

— Мам… — медленно говорит она. — Он лгал тебе.

Тошнота возвращается.

— «Уважаемый мистер Торнтон, — читает Кейти. — Касательно вашего запроса в отдел кадров: в приложении к этому письму вы найдете официальное постановление о вашем увольнении по сокращению кадров». — Она поднимает на меня взгляд. — Датировано первым августа.

Меня подхватывает новая волна облегчения.

— Я знаю, что его сократили. Прости, что не сказала тебе. Я сама узнала всего пару недель назад.

— Ты знала? Так поэтому он теперь якобы работает из дома?

Я киваю.

— А до этого? С августа? Он надевал костюм, каждый день уходил…

Мне кажется, что я предам Саймона, если признáю, что он притворялся все эти недели и лгал нам всем, но в моих словах нет никакой необходимости — по лицу Кейти я понимаю, что она уже догадалась.

— Но ты не уверена, ведь так? — спрашивает моя дочь. — Ты не знаешь, чем он занимался, — занимался на самом деле. Тебе известно только то, что он тебе говорил. Может быть, все это время он преследовал женщин в метро. Фотографировал их. Размещал их фотографии в Интернете.

— Я верю Саймону. — Но эти слова звучат неубедительно даже для меня.

Кейти обыскивает шкаф, бросая папки на пол. В верхнем ящике — документы Саймона: рабочие контракты, страховка… Не знаю, что именно. Во втором ящике я держу все документы по дому: страховки, счета, разрешение на пристройку террасы — мы до сих пор так и не закончили строительство. В другой папке — свидетельства о рождении детей, мое свидетельство о разводе, наши паспорта. В третьей — старые банковские накладные, они валяются тут просто потому, что я не знаю, как с ними поступить.

— Проверь стол, — говорит Кейти тем же тоном, которым я приказала ей обыскать комнату Джастина.

Раздраженная этой кипой документов, она вываливает содержимое каждой папки на пол и ворошит, пока все не оказывается на виду.

— Что-то найдется, я уверена.

Моя дочь такая сильная. Такая уверенная в себе.

«Это у нее от тебя», — всегда говорил Мэтт, когда Кейти упрямо отказывалась есть кашу или требовала отвести ее в магазин, хотя и ходить-то тогда едва научилась. Мне становится больно от этого воспоминания, и я отгоняю посторонние мысли. Это я взрослая. Я сильная. И это моя вина. Это я привела Саймона в дом, он очаровал меня, и я поддалась, наслаждаясь его вниманием, его щедростью.

Мне нужны ответы. Немедленно.

Я открываю первый ящик стола и достаю содержимое, вытряхиваю папки на пол, проверяю, не лежит ли что-то между документами. Искоса смотрю на Кейти, и та одобрительно кивает.

— Этот ящик заперт, и я не знаю, где ключ. — Я трясу ручку очередного ящика.

— Дернуть не пробовала?

— Пытаюсь.

Я придерживаю ящик одной рукой и дергаю ручку второй, но он не поддается. Нужно обыскать стол, но там царит сущий хаос. Куда же Саймон мог положить ключ? Я переворачиваю стакан с карандашами и ручками, но обнаруживаю только скрепки и карандашную стружку. Вспомнив, как Кейти обыскивала шкаф Джастина, я провожу ладонью под столом и под каждым ящиком — может быть, ключ приклеен там?