Кто не спрятался, стр. 50

Кэтрин повторила указания, как проехать к М-20 («он сказал, что у него отвратительная память»), когда стали ясны истинные намерения Гордона Тиллмана.

«Он протянул руку и схватил меня, сжав мою куртку за правым плечом, и втащил меня в машину. Все произошло так быстро, что я, кажется, даже не успела закричать. Он сразу вдавил педаль газа в пол, хотя мои ноги все еще торчали из машины, а мою голову вжал себе в пах. Руль давил мне на затылок, одной рукой он вел машину, а второй удерживал меня, прижимая к себе».

В какой-то момент машина чуть притормозила и Тиллман захлопнул дверцу, но все это время он прижимал голову жертвы к своему паху. Дальше машина ехала уже медленнее.

«Я пыталась отвернуться, но он мне не позволял, — сказала Кэтрин полицейскому в Кенте, бравшему у нее свидетельские показания. — Я чувствовала его пенис у лица, чувствовала, как он увеличивается и твердеет. Тогда я поняла, что он меня изнасилует».

В записке от следователя говорилось, что у жертвы двое детей, младшему всего полтора года. Она работала консультантом по подбору кадров и была замужем одиннадцать лет.

«Я полностью поддерживаю ведение расследования и готова дать показания в суде, если потребуется».

Ну конечно, она была готова. А кто бы не был?

Лекси. «Почему Лекси отказалась?»

— Выйду на свежий воздух, — сказала она Нику. Тот даже голову не повернул.

Сбежав по ступенькам, Келли вышла во двор с тыльной стороны полицейского участка. Только теперь она поняла, что все это время сжимала кулаки. Усилием воли заставив себя расслабиться, Свифт глубоко вздохнула.

Лекси взяла трубку, когда звонок был готов переключиться на автоответчик.

— Почему ты сказала Даремской полиции, что не пойдешь в суд?

Лекси судорожно выдохнула:

— Подожди.

Послышался приглушенный разговор, и Келли едва разобрала голос мужа Лекси и одного из детей, кажется Фергюса. Закрылась дверь.

— Как ты узнала? — тихо спросила Лекси.

— Почему ты сказала им, что не поддерживаешь ведение расследования, Лекси?

— Потому что это так.

— Я не понимаю. Как ты можешь просто отвернуться от главного, что с тобой когда-либо случалось?

— Это не главное, что со мной когда-либо случалось, в том-то и дело! Главное, что со мной случалось… это мой муж. Фергюс и Альфи. Вот главное. Ты, мама, папа… все это куда важнее, чем то, что произошло в Дареме сто лет назад.

— А как же другие люди? Что, если он напал на кого-то еще просто потому, что его не посадили в тюрьму за твое изнасилование?

— Мне очень стыдно за это, правда. — Лекси вздохнула. — Но я должна была защитить себя, Келли. Иначе я бы сошла с ума, понимаешь? А какой от этого толк? Какой бы матерью я стала для своих малышей?

— Не понимаю, почему у тебя все так однозначно — либо черное, либо белое. До его поимки могли пройти годы. Это если бы его вообще поймали. К тому моменту ты могла изменить свое мнение.

— Ты не понимаешь? От этого еще хуже. — Голос Лекси срывался, и Келли ощутила ком в горле. — Я не знала, когда это может случиться. Не знала, когда мне вдруг позвонят и скажут, что кого-то арестовали. Или что появилась новая информация. А если бы это случилось накануне важного собеседования? Или в день рождения кого-то из малышей? Я счастлива, Келли. У меня хорошая жизнь, я люблю свою семью, а то, что случилось в Дареме… с тех пор прошло столько лет… Я не хочу об этом вспоминать.

Келли молчала.

— Ты должна понять. Ты ведь понимаешь, почему я так поступила?

— Нет. Ничего я не понимаю. И не понимаю, почему ты ничего мне не сказала.

— Как раз поэтому, Келли. Потому что ты не позволяла мне жить дальше, хотя именно этого мне и хотелось. Ты полицейский, копаться в прошлом и находить ответы — твоя работа. Но иногда ответов просто нет. Иногда что-то плохое случается, и нужно просто жить с этим.

— Отрицание — не лучший способ…

— У тебя своя жизнь, Келли. У меня — своя.

Лекси бросила трубку, и Келли осталась одна во дворе на холодном ветру.

Глава 24

— Волнуешься, солнышко?

— Немножко.

Сегодня суббота, час дня, мы сидим на кухне и доедаем остатки приготовленного мной супа. Я хотела, чтобы Кейти поела чего-то горячего, прежде чем идти на репетицию, но она едва прикоснулась к супу и только отщипнула кусочек бутерброда.

— Я тоже волнуюсь. — Я улыбаюсь, стараясь показать, что поддерживаю ее, но лицо Кейти каменеет.

— Думаешь, я не справлюсь?

— Ох, солнышко, я не это имела в виду. — Я готова пристукнуть себя за то, что опять сказала что-то не то. — Я волнуюсь не за тебя, просто такое волнение, знаешь… восторженное. Как бабочки в животе.

Я обнимаю ее, но тут раздается звонок в дверь и Кейти отстраняется.

— Это, наверное, Айзек.

Я иду за ней в зал, вытирая руки о кухонное полотенце. Сперва им придется пройти предпоследнюю репетицию, а потом мы все поедем на генеральную. Мне так хочется, чтобы все понравилось. Ради Кейти. Я растягиваю губы в улыбке, видя, как Кейти обнимает Айзека. Он здоровается со мной.

— Спасибо, что заехали за ней.

Я серьезно. Да, Айзек Ганн — не тот человек, которого я хотела бы видеть рядом со своей дочерью (слишком самовлюбленный, слишком взрослый для нее), — но я не могу отрицать того, что Айзек заботится о Кейти. Ей ни разу не пришлось ехать одной в метро после репетиции, и он подвозит ее домой даже после смен в ресторане.

Констебль Свифт обещала перезвонить, как только они задержат Люка Фридланда, но так до сих пор и не связалась со мной, и от этого мое волнение только нарастает. За сегодня я уже два раза заходила на сайт и смотрела анкеты других женщин, скачала анкеты тех, у кого в профиле указано, мол, они «доступны по выходным». Я все думала, следят ли за ними прямо сейчас.

Джастин спускается на первый этаж и кивает Айзеку:

— Привет, чувак. Мам, я пошел. Я, наверное, сегодня пас.

— Ни в коем случае. Мы все пойдем на репетицию Кейти.

— А я не пойду. — Он поворачивается к Кейти и Айзеку. — Без обид, ребят, но театр — это как-то не мое.

— Ничего. — Кейти смеется.

— Ни в коем случае, — твердо повторяю я. — Мы всей семьей пойдем и посмотрим, как Кейти сыграет свою первую роль в профессиональном театре. Тут и обсуждать нечего.

— Послушайте, не нужно ссориться, — вмешивается Айзек. — Если Джастин не хочет идти, мы не обидимся, правда, Кейт? — Он обнимает ее за талию.

Кейти заглядывает ему в глаза и кивает.

«Кейт»?!

Я стою всего в метре от дочери, но мне кажется, что нас разделяет пропасть. Всего пару недель назад мы с Кейти могли вдвоем противостоять всему миру. Я и Кейти. А теперь Кейти с Айзеком. Кейт с Айзеком.

— Это всего лишь генеральная репетиция, — говорит она.

— Тем более. Мы должны поддержать тебя, чтобы ты была готова к премьере.

Даже Джастин знает, когда меня не переубедить.

— Ладно.

Айзек покашливает.

— Мы, пожалуй…

— Увидимся на месте, мам. Ты знаешь, как доехать до театра?

— Да-да. Удачи тебе! — От улыбки у меня уже болят щеки. Я стою в дверном проеме и смотрю, как они уходят, машу рукой, когда Кейти оглядывается.

Затем я закрываю дверь. В коридоре холодно.

— Ей все равно, пойду я туда или нет, ты же знаешь.

— Мне не все равно.

Джастин прислоняется к перилам лестницы и задумчиво смотрит на меня.

— Правда? Или ты просто хочешь, чтобы Кейти верила, будто ты воспринимаешь ее актерскую карьеру всерьез?

— Я действительно серьезно отношусь к этому! — вспыхиваю я.

Джастин ставит ногу на нижнюю ступеньку лестницы. Ему явно наскучил этот разговор.

— И всем остальным придется сидеть там и выслушивать какую-то шекспировскую белиберду, просто чтобы ты могла это доказать. Молодец, мам, ничего тут не скажешь.

Я договорилась, чтобы Мэтт заехал за нами в три часа. Он звонит в дверь, но когда я выхожу на порог, он уже у дома Мелиссы.