Кто не спрятался, стр. 43

— Вы уверены, что мы приехали по адресу? — спросила Келли.

— Адрес тот, это точно, — мрачно ответил Ник. — Только никакого Джеймса Стэнфорда мы тут не найдем.

Он указал на плакат на двери. Края плаката чуть отклеились от облупившейся краски на стенах: «Надоело ездить за почтой? За отдельную плату мы доставим всю корреспонденцию вам домой!»

— Это почтовый центр, тут хранятся письма до востребования. Больше мы ничего не узнаем.

Инспектор достал мобильный и сделал фотографию плаката, затем осмотрел ряды почтовых ящиков. Никакой системы в них он не обнаружил.

— Вот оно. — Келли начала с другого края коридора. — Джеймс Стэнфорд. — Она с надеждой подергала ручку ящика. — Заперто.

— Кредитка, которой он оплачивал объявления, тоже зарегистрирована на этот адрес, — сказал Ник. — Как только мы вернемся, раздобудьте ордер на получение личных данных и выясните, кто развозит сюда почту. Нам морочат голову, и мне это не нравится.

Компания, предоставлявшая почтовые услуги на Олд-Глосер-роуд, согласилась помочь — на удивление, даже без проволочек. Чтобы избежать обвинений в нарушениях и, как подозревала Келли, проблем из-за халатной проверки данных, фирма выдала им всю информацию по Джеймсу Стэнфорду, не дожидаясь, пока судья подпишет ордер.

Среди документов Стэнфорда оказались не только выписка по счету кредитной карты и договор с почтовой службой, но и копия его водительских прав: мужчина, белый, год рождения — 1959. Во всех трех документах значился адрес в Эмиршеме, городке в Бакингемшире, куда дотягивалась линия лондонского метрополитена под названием «Метрополитен», выходящая за пределы Лондона.

— Могу поспорить, цены на недвижимость тут невероятные, — заметил Ник, когда они проехали несколько огромных частных домов, скрытых внушительными металлическими воротами.

— Хотите, я свяжусь с местной полицией? — спросила Келли, доставая мобильный, чтобы узнать номер здешнего отделения.

— Сами справимся, они и глазом моргнуть не успеют. Давайте проверим дом и, если там никого не окажется, осторожно расспросим соседей.

Особняк в тюдоровском стиле на Кэндлин-стрит строился вовсе не во времена поздней готики, несмотря на фасад с черными контрфорсами. Большой современный особняк высился посреди сада площадью в акр или около того. Ник подъехал к воротам и остановился в поисках кнопки домофона, но ворота распахнулись автоматически.

— Ну и какой тогда в них смысл? — спросила Келли.

— Все ради видимости, так? — хмыкнул Ник. — Чем больше денег, тем меньше смысла.

Под колесами автомобиля захрустел гравий, и Ник посмотрел на окна: не выглянет ли кто? Они припарковались рядом с лакированным серым «рендж-ровером».

— Красота! — Ник присвистнул.

Дверной звонок оказался старомодным, что не соответствовало времени постройки этого дома, но, наверное, он должен был производить впечатление «старосветской респектабельности», как и стилизованный под позднеанглийскую готику фасад. «На что только люди ни идут, чтобы покрасоваться», — подумала Келли. Не успел звонок утихнуть, как за массивной дверью послышались шаги. Полицейские встали так, чтобы в случае необходимости отпрянуть от человека, который им откроет. Никогда не стоит быть уверенным, что знаешь, как поведут себя подозреваемые, даже если речь идет о людях в таких роскошных домах.

Дверь распахнулась, и Нику с Келли вежливо улыбнулась красивая женщина лет пятидесяти. На ней был черный бархатный спортивный костюм и тапочки. Келли достала удостоверение, и улыбка сползла с лица незнакомки.

— Кто-то пострадал?

Руки женщины взметнулись к горлу — инстинктивная реакция, которую Свифт видела сотни раз в жизни. Ей встречались люди, у которых один вид полицейского вызывал страх — страх, что их раскроют или арестуют. Но эта женщина была не такой. Для нее приход полиции означал, что произошел несчастный случай и кто-то попал в больницу или того хуже — погиб.

— Вам не о чем волноваться, — заверила ее Келли. — Мы просто проводим опрос свидетелей в рамках расследования. Ищем мистера Джеймса Стэнфорда.

— Это мой муж. Он на работе. Что-то случилось?

— Мы можем войти?

Женщина помедлила, но затем отошла в сторону, пропуская их в ярко освещенную просторную прихожую. На столике у стены лежала аккуратная стопка писем, и Келли, проходя за миссис Стэнфорд в кухню, взглянула на верхний конверт.

«Мистеру Дж. Т. Стэнфорду»

Лицо Ника оставалось невозмутимым, инспектор не выказывал волнения — в отличие от Келли. Может быть, Стэнфорд занимался веб-сайтом прямо из дома?

— Джеймс работает бизнес-консультантом в «Кетеринг Кляйн», сейчас он в Лондоне на встрече с новым клиентом фирмы. Боюсь, вернется он поздно. Может быть, я могла бы вам помочь? В чем, собственно, дело?

— Мы расследуем серию преступлений, — сказал Ник.

Свифт внимательно наблюдала за реакцией женщины. Если Джеймс Стэнфорд — тот, кто им нужен, то знает ли жена что-то о его делах? Слышала ли она об объявлениях в «Газетт» или о веб-сайте? Келли заметила на комоде фотографии в рамках — на всех был один и тот же юноша, но в разном возрасте.

— Это наш сын, — объяснила женщина, заметив взгляд Келли. — О каких преступлениях идет речь? Вы ведь не думаете, что Джеймс может быть замешан в чем-то таком?

— Нам просто нужно проверить, не связан ли он с этой серией. Было бы замечательно, если бы вы согласились ответить на пару вопросов.

Миссис Стэнфорд помолчала, не зная, как поступить. Наконец воспитание взяло верх.

— Присаживайтесь, пожалуйста. Хотите чаю?

— Нет, спасибо. Это не займет много времени.

Они устроились за большим дубовым столом.

— Миссис Стэнфорд, — начал Ник, — вы сказали, что ваш муж работает бизнес-консультантом. Он занимается чем-то еще?

— Он директор пары благотворительных фондов, но другой коммерческой деятельностью не занимается, нет.

— Он когда-нибудь участвовал в управлении службы знакомств?

— Что вы имеете в виду? — опешила миссис Стэнфорд.

— Эскорт-услуги, секс по телефону, что-то в этом роде, — объяснила Келли, протягивая женщине одно из объявлений в «Лондон газетт».

И снова та схватилась рукой за шею.

— Нет! В смысле… Господи, нет! Зачем ему это? В смысле, почему вы думаете, что он…

Миссис Стэнфорд испуганно переводила взгляд с Ника на Келли и обратно. Либо она была потрясающей актрисой, либо ничего не знала о темных делишках своего мужа. Может, именно поэтому Стэнфорд воспользовался абонентским ящиком? Может, он прятался вовсе не от полиции, а от жены?

Келли вручила миссис Стэнфорд папку с бумагами.

— Эти документы использовались для открытия абонентского ящика на Олд-Глосер-роуд три месяца назад. Оплата за ящик была произведена с кредитной карты вашего мужа. Той же картой и с использованием тех же документов была оплачена и публикация ряда объявлений в одной лондонской газете.

— Объявлений, — добавил Ник, не сводя взгляда с лица женщины, — которые послужили отправной точкой для серии преступлений против женщин.

Миссис Стэнфорд, теребя ожерелье, взглянула на документ. Она явно очень волновалась. Ник увидел, как ее глаза заметались, но уже через мгновение оторопь и страх сменились облегчением.

— Все это не имеет никакого отношения к моему мужу. — От радости она даже засмеялась.

— Но Джеймс Стэнфорд — ваш супруг, верно? — уточнила Келли.

— О да. Но эта фотография… — Она указала на ксерокопию снимка водительских прав. — На этом снимке вовсе не мой муж.

Глава 20

Когда полицейские уходят, Мелисса молча приносит мне еще одну чашку чая и забирает десятифунтовую банкноту, которую инспектор Рампелло оставил на столе.

— Ты как, в порядке?

— Да. Нет. — Я провожу ладонью по волосам и снимаю резинку, вдруг показавшуюся мне слишком тугой. — Они думают, мне грозит опасность.

Это не должно было стать для меня новостью. Я чувствовала опасность еще тогда, когда вчера скачала свою анкету на сайте. Когда Люк Фридланд схватил меня за руку, чтобы я не упала под поезд. Когда я увидела свою фотографию в «Газетт», хотя и позволила близким убедить меня, что это не мой снимок. Но когда я спросила инспектора, угрожает ли мне что-то, я ждала другого ответа. Мне хотелось поддержки. Хотелось, чтобы мне сказали, мол, я слишком бурно реагирую, это все паранойя, мне просто показалось. Мне хотелось ложных обещаний, слов о наполовину полном стакане. Пару дней назад я волновалась, что полиция не воспринимает меня всерьез, теперь я волнуюсь, потому что это не так.