Кто не спрятался, стр. 24

— И могу я полюбопытствовать, сколько он тебе платит? — Мелисса, как всегда, проявляет деловую хватку. — Я знаю, что подобные выступления много денег не приносят, но это хотя бы позволит окупить твои репетиции?

Ответом ей служит весьма красноречивое молчание.

— Ох, Кейти, я думала, это настоящая работа!

— Это и есть настоящая работа. Нам заплатят после гастролей, после вычета расходов на печать билетов и оплату аренды.

— Значит, вы поделите доход? — уточняет Мелисса.

— Именно.

— А если дохода не будет?

— Ну вот, опять ты за свое! — напускается на меня Кейти. — Может, сразу скажешь, что я полное ничтожество, мам? Что никто не придет посмотреть мою пьесу и мы потеряем все деньги… — Она осекается, но уже слишком поздно.

— Какие деньги? Поделить доход — это я еще в какой-то мере могу понять, только не говори мне, что ты действительно дала деньги какому-то парню, с которым только познакомилась!

— Я, пожалуй, пойду. — Мелисса встает. — Удачи с ролью, Кейти.

Она сурово смотрит на меня — мол, мне не следует быть с Кейти слишком строгой — и уходит.

— Какие деньги, Кейти? — не отстаю я.

Она ставит тарелку бульона в микроволновку и включает подогрев.

— Мы разделили расходы на аренду зала для репетиций, вот и все. Все скидывались.

— Это обдираловка какая-то.

— Ты ничего не знаешь о том, как устроен театр, мам!

Мы обе уже кричим, так сосредоточившись на попытке донести свою точку зрения, что не слышим, как в замке поворачивается ключ. С тех пор как я заболела, Саймон возвращается домой с работы раньше обычного.

— Я смотрю, тебе лучше, — сдержанно улыбается он, когда я замечаю его в дверном проеме.

— Немного, — упрямо отвечаю я.

Кейти ставит тарелку на поднос — видимо, собирается поесть у себя в комнате.

— Когда Айзек зайдет за тобой?

— В пять. И я не приглашу его в дом, если ты собираешься говорить о том, как мы делим деньги.

— Не буду, обещаю. Я просто хочу с ним познакомиться.

— Я кое-что тебе принес. — Саймон вручает Кейти небольшую пластмассовую коробочку.

Отставив поднос, Кейти заглядывает внутрь. Оказывается, Саймон купил ей сигнализацию нападения — в случае опасности нужно нажать на кнопку, и включается громкая сирена.

— Их продавали в магазине на углу. Не знаю, насколько хорошо такие штуки работают, но я подумал, что ты можешь держать эту сигнализацию под рукой, когда идешь домой от метро.

— Спасибо, — говорю я.

Я знаю, что Саймон купил эту штуку, чтобы успокоить меня, а не Кейти. Чтобы я не волновалась, когда она поздно возвращается домой.

— А когда вы начнете продавать билеты на «Двенадцатую ночь», солнышко? — Я пытаюсь оправдаться после конфликта. — Потому что мы хотим сидеть в первом ряду, верно, Саймон?

— Конечно.

Он действительно так думает, и не только потому, что речь идет о Кейти. Саймону нравится классическая музыка, театр и авангардные джазовые концерты, о которых нигде толком и не прочитаешь. Он был потрясен, узнав, что я никогда не видела «Щелкунчик», отвел меня в театр и все время поглядывал на меня, будто проверяя, нравится мне или нет. Было интересно, но все-таки мюзикл «Мамма миа!» лучше, как по мне.

— Не знаю, я спрошу. Спасибо. — Это она говорит Саймону.

По-моему, она видит в нем что-то вроде единомышленника. Вчера он помогал ей репетировать роль и они бурно обсуждали смысл, скрытый в пьесе.

«Ты заметила, как она воспринимает наряд в символическом смысле? “Наряд, я вижу, ты одна из пагуб”[6]», — говорил Саймон. «Да! — соглашалась с ним Кейти. — И до конца остается непонятным, кто есть кто на самом деле!» Я тогда переглянулась с Джастином — редкий момент тайного единодушия.

На нашем первом свидании Саймон сказал мне, что хочет стать писателем.

«Но ты ведь этим и занимаешься, верно?» Помню, я тогда совсем запуталась. Когда мы познакомились, он сказал, что работает журналистом.

«Это ненастоящее писательство, так, эрзац. — Он недовольно покачал головой. — Нет, я хочу писать книги».

«Так напиши».

«Когда-нибудь напишу, как время будет».

На Рождество в том году я подарила ему записную книжку фирмы «Молескин» — плотная кремовая бумага, бежевый кожаный переплет.

«Это для твоей книги», — застенчиво сказала я. Мы встречались всего пару недель, и я несколько дней мучительно раздумывала, что же ему подарить. И Саймон посмотрел на меня так, словно я подарила ему луну.

«Дело было не в записной книжке, — год спустя сказал он мне, когда уже переехал в этот дом и написал половину черновика. — Важно, что ты поверила в меня».

Кейти вся на нервах. На ней все те же узкие джинсы и свитер со стразами — каким-то образом ей удается выглядеть и нарядно, и не слишком вызывающе, — но к этому моменту она успела накрасить губы темно-красной помадой и густо подвести глаза, нарисовав изогнутые стрелки, тянущиеся к внешнему краю бровей.

— Пятнадцать минут, — шипит она, когда в дверь звонят. — Пятнадцать минут — и мы уходим.

Джастин все еще в кафе, а мы с Саймоном сидим в гостиной, где мне пришлось впопыхах прибраться.

Я слышу голоса в прихожей и думаю, что же Кейти говорит своему новому бойфренду-режиссеру. «Прости, мне так стыдно за маму», наверное. Они входят в гостиную, и Саймон встает пожать Айзеку руку. Я сразу понимаю, почему Кейти он понравился. Высокий парень. Нежная кожа оливкового цвета. Черные как вороново крыло волосы модно подстрижены: на макушке они пышнее, а на висках и затылке подбриты. Темно-карие глаза. Кожаная куртка. Судя по V-образному вырезу на футболке — мускулистая грудь. Короче говоря, Айзек — настоящий красавец.

И ему лет тридцать, не меньше.

Я понимаю, что таращусь на него, открыв рот, и заставляю себя поздороваться.

— Приятно с вами познакомиться, миссис Уолкер. У вас очень талантливая дочь.

— Мама считает, что мне стоит стать секретаршей.

Я возмущенно поворачиваюсь к Кейти:

— Я просто предложила тебе записаться на курсы секретарей. Чтобы у тебя был запасной план.

— Это мудрый совет, — соглашается со мной Айзек.

— Ты так думаешь? — потрясенно спрашивает Кейти.

— В театральном деле высокая конкуренция, а финансируется оно все хуже, и улучшения в этой области не предвидится.

— Ну, может, я подумаю об этом.

Я удивленно фыркаю, но тут же делаю вид, что просто закашлялась. Кейти недовольно косится на меня.

Саймон пожимает Айзеку руку и предлагает пива, но тот отказывается: мол, он за рулем. Что ж, хоть это похвально. Они с Кейти садятся на диван, держась друг от друга подальше, но я ищу признаки того, что за короткое время знакомства их отношения перестали ограничиваться профессиональной сферой. Тем не менее не замечаю никаких «случайных» прикосновений. Может быть, влюбленность Кейти безответна? Надеюсь, этот тип не разобьет ей сердце.

— Я сразу понял, что Кейти идеально подходит на роль Виолы, как только увидел ее в агентстве, — говорит тем временем Айзек. — И послал ее фотографию парню, который играет Себастьяна, узнать, что он думает.

— Ты меня сфотографировал? Ты ничего не говорил об этом! Как тебе это удалось?

— Сделал снимок со смартфона. В общем, он сразу ответил, мол, ты идеально подходишь. И я уже слышал, как ты говоришь, — ты разговаривала с соседкой по очереди, помнишь? Тогда меня осенило: ты та самая шекспировская девушка, которую я ищу.

— «Все хорошо, что хорошо кончается»[7], — ухмыляется Саймон.

— Отлично! — Айзек смеется.

— Нам пора. — Кейти смотрит на часы.

— Я отвезу ее домой после репетиции, миссис Уолкер. Насколько я понял, вы немного беспокоитесь, когда она поздно вечером едет одна в метро.

— Спасибо, это очень любезно с вашей стороны.

— Не за что. Ночной Лондон — небезопасное место для девушки без сопровождения.

Мне он не нравится.

Мэтт часто посмеивался над тем, что я слишком полагаюсь на первое впечатление, но я считаю, что это важно. Я смотрю на Кейти и Айзека в окно: они проходят по мостовой метров сто к тому месту, где Айзек смог припарковаться. Открывая дверцу машины, он опускает ладонь на спину Кейти. Я не могу сказать точно, что же мне в нем не нравится, но моя интуиция бьет тревогу.