Тринадцатый ковчег, стр. 67

— Смотри… я прилетел оттуда.

У Майры перехватило дыхание. Поразительно! Разве такое возможно? «Возможно», — подсказали пульсирующие Маяки. Аэро посмотрел на Майру. Сам он был черным от копоти — огонь на борту оставил свой след. Из раны на плече сочилась кровь, белая повязка пропиталась алым. Однако ничто не могло помешать Аэро — он неотрывно смотрел на Майру.

— Мы сегодня ближе друг к другу, чем раньше, заметила? — произнес Аэро. Его голос звучал сурово и в то же время нежно; это был голос человека, умеющего как слушать, так и командовать.

— И все равно так далеки, — сокрушенно напомнила Майра и стыдливо опустила взгляд. — Боюсь, я не выдержу это путешествие. Я не чувствую в себе сил.

Аэро мрачно улыбнулся:

— Я тоже.

— Что же нам делать? — спросила Майра, всматриваясь в черты его лица.

Аэро подумал немного и сказал:

— То же, чем занимались люди прошедшую тысячу лет: выживать и надеяться.

Майра опустила голову ему на плечо и услышала, как ритмично бьется сердце. Ей стало спокойнее, пусть даже они встретились только во сне. Аэро же ощутил нечто потрясающее: как будто осколки его разбитого сердца сошлись и оно ожило. Щеки налились жаром, потому что сердце вновь гнало кровь по венам с удвоенной силой. Аэро пораженно взглянул на Майру.

— Ты исцелила меня! А ведь я так долго мучился.

Они поцеловались, их тела опять, повинуясь Маякам, слились. Крепкими руками Аэро обнял Майру и прижался к ее бедрам, заставив ее трепетать. Он ощутил ее угрызения совести, которые, впрочем, поблекли на фоне ее стремления соединиться с пришельцем с далеких звезд. В его объятиях Майра млела и таяла.

«Калеб, — услышала она его мысли, — ты любишь его, да?» — «Это ничто по сравнению с тем, что я испытываю к тебе». — «Не надо стыдиться своих чувств, Майра, — успокоил ее Аэро. — Стыдиться надо того, что не умеешь любить. Когда–нибудь придет время выбирать — когда–нибудь, но не сейчас». И Майра открылась ему, вибрируя в его руках. Связь их была воистину нерушима, слияние длилось всю ночь, а когда они наконец разъединились, Майра начала таять в воздухе.

Над горизонтом поднималось солнце, готовое пролить на землю утренний свет.

— Что мне делать? — спросила Майра.

Едва слыша собственный голос, она ощутила смятение, и тогда Аэро приложил к ее щекам свои сильные мозолистые руки.

— Следуй за Маяком — иди к Первому ковчегу.

— А как же ты?

Она почувствовала, как он сосредоточился на ней, и поняла: он стремится передать ей нечто очень важное. Сердце застучало в груди, но вот Аэро закончил — его мысль долетела до нее, преодолев за долю мгновения немыслимые расстояния.

— Майра, я найду тебя! — пообещал Аэро. — Несмотря ни на что.

Майру словно током поразило. Аэро твердо верил в свое обещание: он правда отыщет ее, потому что привык держать слово.

Когда Майра проснулась на каменистом берегу в окружении друзей и увидела утренний свет — настоящий свет, солнечный, — видение никуда не исчезло. Оно оставалось как некое воспоминание о том, что было наяву. Как память о реальном событии. Даже когда поднялось солнце, ошеломляющее в своем величии и яркости, и даже когда проснулись все остальные и позавтракали скудным, но сытным пайком, а после свернули лагерь и нагрузились припасами, сон не ушел. Маяк на руке мерцал в такт пульсу, напоминая о клятве Аэро: он найдет ее, даже ценой собственной жизни.

Следуя указаниям Маяка, Майра вела спутников по вулканической пустыне. Солнце светило жарко и ослепительно. Такого яркого света Майра не видела прежде. Она насыщалась им, словно измученный жаждой странник — неким диковинным и изысканным напитком, понимая, что прежде она просто существовала, а не жила. Она думала: «Никакие мы не глубоководные отродья, не дети морской церкви. Мы создания света и неба, земли и чистой пресной воды».

Возиус остановился и, прикрыв глаза ладонью от света, сказал:

— Куда ты нас ведешь? — Голос его, как и прежде, звучал спокойно и твердо.

— К Первому ковчегу, куда же еще, — ответила Майра и взъерошила братишке волосы.

Позади бились о берег пенные волны бесконечного океана. В воздухе все еще чувствовался запах соленой воды, но вскоре и он остался позади.

— А как ты его найдешь? — спросил Возиус.

— Нас ведет Маяк.

— И далеко нам?

— Далеко.

— Долго будем добираться?

Майра обратилась к Маяку. Зрачки у нее расширились.

— Несколько недель… а может, и месяцев.

— Справимся?

— Ну, — поразмыслив, ответила Майра, — куда мы денемся?

Ничего лучше придумать она не смогла. Возиус же задумчиво посмотрел на нее и спросил:

— Мы ведь не одни такие?

На губах у Майры расцвела загадочная улыбка.

— Да. Нас найдут!

Удовлетворенный ответом, братишка кивнул.

— Ну, пошли, — строго сказала Майра. — А то печет, сил нет.

Впервые она из всех рожденных под водой сказала нечто подобное. Так Майра и ее спутники начали путь в глубь земли, которую их предки покинули тысячу лет назад. Впервые их не сдерживали потолок и стены узких коридоров, даже тени здесь были плотнее. А солнце все поднималось, и поднималось, и поднималось — пока не превратилось в маяк, пылающий вверху посреди василькового неба. Оно освещало им дорогу.

Эпилог. ДВЕРЬ В СТЕНЕ

Дверь в Стене открылась, впуская Свет. Если бы Ищунья могла, то закричала бы: «Жжется! Жжется! Жжется! Жжется! Жжется! Жжется! Жжется!» — а так получились нечленораздельные вопли. Ищунья впилась ногтями в глаза, желая вырвать их, но от этого стало только больнее. Хлынула кровь. Густая, горячая, она оросила губы. Плотно зажмурившись, Ищунья устремилась обратно в Кати–комнату. Там тоже было страшно, но там хотя бы не было Света. Гадкого, жгучего, злого, смердящего Света. А ведь силы предупреждали ее: любопытство до добра не доведет. За любопытство–то ее и прозвали Ищуньей. Они издевательски пели во тьме, в гулких подземных пещерах:

Оказалось, силы не ошибались на ее счет. Может, она ослепла? Мысль родилась в разумной части ее мозга, а не в той, что заставляла сейчас метаться и выцарапывать себе глаза. Ищунья и без них могла прожить: оставшихся чувств хватит с избытком. Слух, осязание и нюх обострились в Темноте, но, слепая, она не уйдет от силов. Они изловят ее, сожрут, попируют ее плотью. Долго без глаз Ищунья не протянет. Впрочем, этого следовало ожидать — все силы такие.

Ищунья распахнула глаза, но увидела лишь сплошную белизну: плотную молочную поволоку боли. Зашипела, закрываясь, Дверь в Стене, и в Кати–комнату ворвался воздух. Глухой удар — и стены содрогнулись. Потом — и лишь потом — Свет погас. Ах этот гадкий, жгучий, злой, смердящий Свет. Вернулась Темнота, родная и уютная. Ищунья упивалась ею, поклонялась ей, молилась на нее, позволяя наполнять себя до краев. Ищунья поклялась Темноте никогда больше не покидать ее.

Однако вот ведь странная штука — любопытство. Как опасность — так оно сразу бежит, но как все успокоится — так вползает обратно в голову. Подстрекает, подталкивает: мол, сделай то, чего делать не следует. Ищунья знала: оно вернется. Тогда она опять придет к Двери в Стене. Если прежде ее не убьют силы.

Продолжение следует.

БЛАГОДАРНОСТИ

Спасибо моему сказочному агенту Деборе Шнайдер — за то, что убедила меня взяться за совершенно другую книгу и не дрогнула, когда я представила целую научно–фантастическую трилогию. Спасибо ее коллегам Виктории Марини, Кэти Глисон, Джози Фридман и вообще всем работникам Gelfman Schneider/ICM. Благодарю также Стефани Туэйтс и Софи Харрис и всех–всех–всех в Curtis Brown — за то, что продвигали мою книгу в Соединенном Королевстве и по всему миру.