Гордость и страсть, стр. 39

Из-за края чашечки было видно, как приподнялись брови Блэка. Адриан застонал, пытаясь размять рукой шею, которая чертовски болела после короткого беспокойного сна на диване в библиотеке.

— Я вижу, не все встречают это утро в приятном расположении духа.

Сассекс и Элинвик дружно заворчали. Блэк выглядел свежим, отдохнувшим и невероятно довольным собой и жизнью.

— Итак, каков наш следующий шаг? Сассекс, вы узнали что-либо новое о монетах или Орфее?

— Между прочим, узнал, как раз прошлой ночью.

— Прошу прощения, ваша светлость, — произнес вошедший дворецкий.

— Что на этот раз? — со стоном спросил Сассекс.

— К вам с визитом.

— Что?

— С визитом. Посетитель, — пояснил молодой дворецкий Гастингс, словно сомневаясь в сообразительности хозяина.

— Как? В этот час?

Боже, как дьявольски болит голова, к тому же он не выбрит и даже не причесан. Выглядит как черт, но ему не до того. Виданное ли дело рафинированному герцогу Сассексу принимать посетителей в домашней одежде или позволить кому-либо застать его в таком виде.

— Ваша светлость? — Гастингс деликатно откашлялся. — Велите ее не принимать?

Ее? Резко подняв голову, Сассекс почувствовал, что кровь отливает, все плывет и зрение расплывается. Наверное, до сих пор действует выпивка. Он просто омерзительно пьян, как бросила ему в лицо маленькая рыжеволосая фея, не скрывая откровенного отвращения. Правда, тогда он не был так уж пьян. Что же она подумает о нем сейчас? Можно догадаться.

Он еще не успел отдать приказание Гастингсу, чтобы тот проводил посетительницу в салон, где можно подождать его, как в дверях возникло видение в изумрудно-зеленом бархате с отделкой из черного атласа. Гастингс побелел от ужаса.

— Как вы можете мне это объяснить?

Люси была в ярости. Смотрела на него с едва сдерживаемым отвращением.

— Я не реагирую на шантаж подобного рода. О, как поживаете, лорд Блэк, лорд Элинвик, — будто спохватилась она, сделав быстрый, но вежливый реверанс, снова поворачиваясь лицом к хозяину дома. От резкого хлопка, с которым она положила свернутый лист бумаги на стол, Адриан вздрогнул, словно слабый удар маленькой ладони рикошетом отозвался в его мозгах.

— Доброе утро, леди Люси, могу я предложить вам чашку чаю?

— Нет, не можете. — Ее потрясающие глаза сверкали в дневном свете, как драгоценные камни. — Зато вы, ваша светлость, должны представить мне объяснения.

Она указала рукой на письмо, он проводил это движение взглядом.

— Боже правый! — пробормотала она. — Да ложились ли вы сегодня спать?

— Нет, к моему большому сожалению, — проворчал он, потянувшись к письму.

Жестом он попытался отослать друзей прочь, но они ничего не поняли или сделали вид. Ему пришлось наградить их столь свирепым взглядом, что те поневоле задвигались в своих креслах и принялись подниматься с невыносимой медлительностью, словно два замшелых подагрика.

Только они двинулись к выходу, как раздался душераздирающий крик миссис Хаммонд, экономки Сассекса. Герцог выронил письмо и вскочил со стула, в спешке ударившись коленом о стол и разразившись такими отборными ругательствами, что ни одна дама не смогла бы в точности понять их подлинный смысл.

— Ваша светлость, — голосила миссис Хаммонд. — О господи Иисусе и святые небеса! Ваша светлость! Идите сюда!

Все, кто был в комнате, бросились в холл, столкнувшись с дородной экономкой в сбившемся чепце, которая только что выбежала из дверей кухни. Она задыхалась, беспорядочно размахивая руками.

— Что случилось, миссис Хаммонд? — спросил Сассекс, хватая женщину за плечи.

— Успокойтесь, дорогая, — потребовал Элинвик. — Сделайте глубокий вдох и расскажите нам, что случилось.

Карие глаза экономки были безумными от ужаса. Она могла только кивать и переводить взгляд с маркиза на хозяина.

— О, может-может, ваша светлость. Может быть намного хуже. О-о-о! — И она зарыдала в свой фартук. — Это вон там, ваша светлость, возле кухонной двери, которая выходит в сад. Мертвое тело, ох, мне просто страшно об этом снова вспоминать.

Адриан первым оказался на кухне. С порога он увидел, что дверь, ведущая в сад, распахнута, на дерновой дорожке стоит наполненная доверху листьями и ветками большая садовая тележка.

— Что все это значит? — прорычал он, резко отбивая шаг по каменному полу кухни. Достигнув тележки, он остановился в оцепенении. Синий атлас мягко переливался через край. Он закрыл глаза, шепча молитву и прося, чтобы все это оказалось неправдой.

Сдвинутые в сторону листья явили Анастасию Локвуд, бледную, в кровоподтеках и, к несчастью, мертвую.

Он услышал за спиной вздох потрясения. Люси. Он двинулся к ней, думая, что она может упасть в обморок, но она и здесь показала, что сделана из прочного материала. Прошла мимо, направляясь к тележке, прежде чем он успел подойти.

— О боже! Кто она? — спросил Элинвик.

Сердце Адриана остановилось. Он не мог открыть правду. Хотя мог бы соврать Блэку и Элинвику, что это его любовница, но присутствие Люси и сознание того, что они пережили вместе прошедшей ночью, перечеркивало этот план.

— Она еще теплая, — прошептала Люси и перекрестилась, содрогнувшись. — И посмотрите сюда, — добавила она, вынимая послание из расслабленных пальцев покойной. Передав его Сассексу, она наблюдала, как он читает записку. Тут же он внезапно подхватил ее на руки, заставив дико взвизгнуть от неожиданности, и унес в дом.

«На ее месте могла бы оказаться рыжеволосая. Наши пути пересеклись, и я считаю, что стоит сделать последнее предупреждение. Зашлете еще одного шпиона в мой клуб — рыжеволосую постигнет более страшная участь, чем эту».

Глава 16

Адриан понимал любопытство, которое было написано на лицах, особенно Люси. Лиззи и Изабелла успели за это время присоединиться к ним, держась в отдалении от мертвого тела. Люси, однако, была по-прежнему рядом с ним. Злость, с которой она ворвалась в кабинет, все еще не утихла, но ее уже теснило сострадание. Как это могло случиться, непонятно, если только она действительно считала Анастасию его любовницей.

Опустив взгляд на безжизненное тело, которое перенесли в дом и осторожно уложили на диване в гостиной, он тщательно осматривал следы того, что ей пришлось вынести, и неестественный поворот шеи. Сияние жизни, исходившее от нее, погасло, живые, яркие глаза, озарявшие ее лицо, навсегда скрылись под мертвыми веками.

По всей шее виднелись кровоподтеки — ее задушили. Бриллиантовые серьги и ожерелье остались на ней. На веках лежало по золотой монете «Дома Орфея». Аккуратно сняв их, он задержал монеты в своей ладони, рассматривая. В этот момент он понял, что с него достаточно секретов от своих друзей и от Люси. И это тоже не должно больше оставаться тайной.

— Ее зовут Анастасия Локвуд, — начал он, проводя большим пальцем по гравировке монет. Знакомое имя заставило Элизабет ахнуть. — Она была любовницей моего отца. Втайне от вас и ваших отцов мой отец посвятил ее в свое прошлое и обязанности Хранителя.

— Вот сукин сын! — выругался Элинвик. — Он же присягнул!

— Несчастная женщина, — тихо сказала Лиззи, прервав тираду маркиза. — Ее я, конечно, не знала, зато хорошо знала собственного отца. Терпеть его все эти годы и погибнуть вот так… Ужасно, — добавила она, ее глаза блестели от слез. — Почему она оказалась здесь, Адриан? Что могло привести ее к нам?

Он не мог поднять взгляд на сестру и остальных присутствующих.

— В ее смерти виноват я. Все из-за того, что она встречалась с человеком, который подбивал ее пойти в «Дом Орфея», я позволил ей это. Она знала, что может сделать больше, чем просто проникнуть туда, и могла бы передавать нам сведения из первых уст о нем. Как он выглядит, каковы его сильные и слабые стороны, словом, любую информацию, полезную для его поимки. Ей хотелось приносить пользу, отплатить мне за… Ну, за то, что я не прогнал ее после смерти отца. И я согласился, хотя и знал, что это рискованно.