Тёмные братья (СИ), стр. 34

– Я то проснусь. А вот ты!… Тебя Света отпускает? – в свою очередь пустил шутку Сергей. – Вот я ей скажу, что ты теперь называешь рыбалкой: сам по бабам, а потом, на обратном пути, в гастроном за рыбкой. Главное замороженную не покупай, а то не прокатит фишка. Сразу раскусит, – и он рассмеялся.

– Ой-ой, как смешно, – ехидно скривился Витя. – Я и тебя ещё прихвачу с собой, чтобы сам молчал, – отшутился он.

– Ладно-ладно, всё. Тогда пора спать, – подытожил Сергей. – Ты во сколько заедешь?

– В полпятого буду.

– Тогда до завтра, друг.

– Спокойной ночи. Инне привет.

– Она уже спит, – прошептал в трубку Сергей.

– Тогда ладно, – в ответ прошептал Витя. – Ну, всё. Будь здоров.

Сергей вошёл в комнату, поставил телефон на место. Сев в кресло спиной к отдыхающей Инне и закинув ноги на журнальный столик, он приготовился ко второму тайму. Футболисты уже выходили на поле.

– Это кто был? – неожиданно громко спросила Инна, привстав на постели.

Сергей не ожидал. Он нервно вздрогнул и резко обернулся.

– Тьфу ты, чёрт! Ты чего не спишь? – возмутился в шутку Сергей. – А ну ложись… Витька звонил. На рыбалку завтра зовёт… И вообще, ты мне дашь футбол посмотреть или нет?

– Не дам, – лукаво ответила она. – Ну а ты что? Согласился?

– Нет. Как я могу без твоего ведома согласиться, – ответил Сергей и отвернулся к телевизору, скрывая наступающую улыбку.

– Как? И мы теперь без свежей рыбки останемся? Как ты мог! Звони Вите и скажи, что ты завтра с ним едешь! Понял? – и она от возмущения села на кровати.

Сергей не сдержался и хохотнул. Она всё тут же поняла.

– Ах ты! А ну иди сюда! Сейчас я тебе такой футбол устрою! – и она, добравшись до него на коленках, сзади обхватила его руками за шею и стала заваливать кресло назад. Короткая борьба, и желания Сергея остаться в кресле было недостаточно. Кресло опрокинулось и он оказался на полу.

Быстро спрыгнув с кровати и сев на него сверху, она схватила пульт и выключила телевизор. Комната погрузилась во мрак. Лишь ночной фонарь с улицы немного подливал света. Им этого было достаточно. Инна соблазнительно провела пальцами по его груди снизу вверх, потом по шее и губам. Сергей не вынес томительной минуты и завалил её набок. Его рука скользнула к ней под ночнушку…

02.46, 24 мая, Лукьяновка

Тёмный подвал отдающий сыростью. Одинокая тусклая лампочка под потолком. Тонкий запах квашеной капусты и солёных огурцов. У бетонной холодной стены стул, на котором привязан человек. Повязали так, что он не в состоянии двинуть ни одной конечностью. Ещё и рот залепили пластырем. Затёкшие от побоев глаза, свёрнутый, но не сломанный нос, ссадины и порезы на лбу и висках от ударов тяжёлых и острых предметов, разбитые губы… Картина ужасная…

Яков спустился во двор. Потянувшись до хруста в позвоночнике, он мельком взглянул на часы. ''Почти три'' – заметил он. – ''Продолжим испытания на выносливость''. Он сам себе зло улыбнулся и направился ко входу в подвал. По пути он хлебнул стакан родниковой воды у колодца, и даже сравнил по вкусу с городской водой. Заметив существенную разницу, Эркенов набрал ещё один стакан и также залпом, на одном дыхании, осушил. После этого отрыгнув, он, наконец, спустился в подвал.

– Иди спать, – открывая дверь, произнёс Яков амбалу, который сидел рядом с привязанным. – Ты мне больше не нужен. И стул забери… Второго я сам разбужу, когда понадобиться. Иди!

Бритоголовый послушно, как молчаливая овечка, и быстро закрыв за собой деревянную дверь, покинул подвал. Эркенов подошёл к привязанному и хлопнул его ладошкой по окровавленному лицу. Хотя уже с трудом можно было сказать, что это лицо.

Голованов с неимоверным трудом и болью во всём теле открыл глаза. Он ничего не видел. Расплывчатые круги от единственной лампочки мешали ему увидеть, кто перед ним стоит. Прошла минута, пока глаза приходили в норму и, наконец, он различил черты Эркенова. Яков присел перед ним на корточки.

– Ну что, Голованов? Будешь говорить или так и будешь молчать?

С этими словами он резко сорвал пластырь со рта Андрея. Тот вскрикнул от пронизывающей боли.

– Говори, сука! Кто замочил моего брата? – кричал в лицо Эркенов.

Голованов молчал. Он опустил на грудь голову, и лишь только так его глаза могли видеть бандита. Взгляд полного и беспощадного презрения к Эркенову. Взгляд, говорящий, что будет с убийцей, если вдруг произойдёт чудо и Голованов окажется свободным. Тогда Эркенов не доживёт до суда. Просто не доживёт.

Яков поднялся, взял у противоположной стены пустое ведро и вышел во двор. Андрей даже не понял по началу, что тот задумал. Ну уж точно, ничего хорошего. Он уже готов был ко всему. Надеяться на чудо было нечего. Не успели они с Иваном вычислить убийцу. Вот и первый результат. И самое обидное было Андрею, что он не последний. Что после него, этот сущий брат дьявола пойдёт дальше по дороге в поисках виновников убийства его брата. И пока не найдёт – не остановится! Сколько он оставит трупов за собой на этой кровавой дороге? Сколько неповинных людей может лечь в могилу из-за этой мести? И кто может его остановить? Вот главный вопрос…

Яков быстро вернулся. С тем же ведром. Подойдя к Голованову, он взял второй рукой ведро под днище и размахнувшись окатил того ледяной водой из колодца. Тысячи и тысячи иголок в один момент укололи до самых нервов Андрея. Он закрыл глаза и сильная дрожь пробежала по всему телу. Отбросив с силой ведро в угол, Эркенов вновь опустился на корточки.

– Ты что, Голованов? Героем хочешь умереть? Это никого не спасёт. Ты просто тянешь время. Я их всё равно найду. Мне спешить некуда, – сквозь зубы, зло шипя как змея, выдавил из себя Яков.

– И… не… таких… мудаков… хоронили, – процедил Андрей, с трудом шевеля языком.

Эркенов вспылил. Почти подпрыгнув, он схватил стул за спинку и резко развернул его так, что Голованов оказался к нему спиной, за которой и были связаны руки. Яков ухватился своей громадной ручищей за мизинец Андрея и резким движением вывихнул его из сустава. Глухой стон вырвался из груди связанного.

– Сволочь! – прошептал Голованов еле-еле, превозмогая боль.

Яков его не услышал. Он развернул его обратно и уставился на него сверху вниз.

– Ты уже покойник, Голованов! – как суровый и необратимый приговор произнёс Эркенов. – Когда кончатся пальцы на руках и ногах, я отрежу твою голову и привезу её к тебе домой. Наверное твой сын очень обрадуется. И жена тоже будет рада… Так ведь? – криво усмехнулся Эркенов. Его глаза зло и ненавидяще блеснули в темноте. В них не было ничего человеческого в этот момент.

– Хорошо… я скажу, – неожиданно произнёс Андрей.

Яков даже не ожидал такого повиновения. Но он молча ждал от Голованова признания и рассказа.

– Это были… двое военнослужащих, – начал он говорить, делая паузы от боли во всём теле. – Алексей Васильев и… Михаил Гречкин. Адреса их я просто не помню… Но они, по-моему, сразу же покинули город… и больше здесь не появлялись. Адреса, если есть, то их там нет…

– Ты врёшь, мразь! – вскричал Эркенов. – Как могли два зольда моего брата и полбригады завалить?

– Их было двое! – твёрдо, негромко, поскольку на это не было сил, повторил Голованов. – Они спецназовцы в прошлом. Профессионалы.

– А-а-а…, – протянул Эркенов, теперь поняв что к чему. Но всё же веря с трудом. Голованов замолчал. – У тебя всё? – вскинул свои чёрные брови Эркенов.

– Да, – промычал Андрей.

– Ну что же…, – Яков задумался.

Что-то нехорошее зарождалось в его безжалостном мозгу. А разве могло появиться там, внутри нечеловеческого сознания, что-то светлое и доброе? Это исключено. Обделила его природа этим. Обидела. И очень сильно… Вот он и приносит проблемы человеческому обществу, будучи сам натурой жестокой и склонной к насилию, что выражается практически во всём, с чем и с кем бы он не имел дело.

Эркенов ушёл в дом. У Голованова появилось время обдумать и прикинуть свои шансы на спасение. Но их не было. Слишком хорошо его связали. Не шевельнуться. Да и вокруг ничего даже близкого к острому предмету нет.