Три королевских слова, стр. 62

— А как же вы объясните ваше появление в официальном королевском портале?

— Сочиню что-нибудь. Ну, вроде, шла в булочную, шла-шла, вдруг смотрю — портал какой-то, дай, думаю, зайду, может, так быстрее будет… до булочной-то…

— А-а-а… — протянул Кайлеан понимающе. — Излюбленный метод, узнаю. Боюсь, что, когда за вас возьмутся по-настоящему, он не сработает. Не советую даже начинать. Данимира Андреевна, в этих играх вы сущий ребенок. В поисках вмешательства будет исследован каждый закоулок вашего разума… не самая приятная процедура…

Он осекся и отвел взгляд.

Как я ни сдерживалась, мои глаза снова стали наливаться слезами.

— Я в курсе, Кайлеан Георгиевич. Как раз сегодня и узнала, — произнесла я с попыткой сарказма, но таким жалким голосом, что самой было противно.

Опрометчивые слова внезапно вернули нас к тому, что произошло совсем недавно. Я опять повалилась на подушку, отвернув лицо к стене, и, из последних сил глотая слезы, попросила:

— Все потом. Прошу вас, уйдите, у меня разыгрались нервы, видите же, что я не могу остановиться.

Несмотря на просьбу, Кайлеан не уходил, а у меня не осталось сил прогнать его.

Ну и ладно, подумала я, кто не спрятался, я не виновата.

И стала, уже не сдерживаясь, похлюпывать носом, после чего произошло невероятное: кто-то очень осторожно начал гладить меня по волосам — сначала по голове, потом переходя ниже, на спину между лопаток.

Я подавилась всхлипами и затихла.

Невообразимо, но это Их Высочество пытался загладить вину — загладить в прямом смысле.

Сначала от неожиданности я напряглась до каменного состояния, а потом понемногу расслабилась: рука Кайлеана прокатывалась как теплая убаюкивающая волна, приходящая снова и снова.

Затаив дыхание, я прислушивалась к легким прикосновениям.

Вдруг мне стало покойно и дремотно.

Я зевнула.

— Спите, Данимира Андреевна, — плавно произнес голос сверху, и новая волна сменила другую. — Один час сна — и вам станет лучше… не будет больше слез… спите…

Краем сознания я понимала, что делает Кайлеан, но решительного отторжения его действия не вызывали.

— Гнусный манипулятор, — тем не менее сказала я и снова зевнула. — Усыпитель невинных дев.

Сверху раздался смешок и прозвучало:

— За это извиняться не буду. Спите. Через час проснетесь с ясной головой.

Уже на краю сна я вдруг опять, как тогда, у елки, предельно отчетливо уловила настрой Кайлеана, и настрой этот не имел отношения ни к утешению, ни к терапии. Кайлеану просто нравилось меня гладить, причем нравилось настолько, что я сочла необходимым на пару секунд выскользнуть из сновидения обратно в реальность и предостерегающе пробормотать:

— Кайлеан Георгиевич…

— …Что? — помедлив, отозвался он.

— То, — пояснила я.

Снова раздался смешок, но рука убралась.

…Мне снилась огромная грозовая туча. Туча чернильно клубилась на горизонте, глухо погромыхивая в раздумьях, куда ей податься. Как это часто бывает во сне, я точно знала, что стоит сказать слово против — гроза пройдет стороной. Но я почему-то промолчала, и туча начала приближаться.

15

Как Кайлеан и обещал, я проснулась через час; голова действительно была ясной. Такой головой надо было воспользоваться.

Я вышла в прихожую, сунула ноги в валенки, накинула вытертый кроличий полушубок, прихватила из-за вешалки фанерку, которую держала, чтобы не сидеть на холодном, и выскользнула на крыльцо.

Цвет неба был таким чистым, таким ярким, каким он бывает во второй половине зимы, когда воздух еще холоден и прозрачен, но солнце уже начинает лить сверху золотые обещания. Тени на снегу, как и положено в ясный день, были темно-голубыми, а сугробы украсились хрупким кружевным серебром. Мне даже показалось, что свежесть, разлитая в воздухе, и не зимняя вовсе, а весенняя… и так захотелось свободы, что показалось: если в ближайшее время не выберусь отсюда, в моем характере что-то изменится… и не в лучшую сторону.

Я запахнула плотнее полушубок, положила дощечку на крыльцо и села, упершись локтями в колени. Надо было подумать. Хотя думать по-настоящему не хотелось совершенно. Напротив, хотелось закрыть глаза, запрокинуть голову и беспечно греться на солнышке, наблюдая за радужными огнями, дрожащими между ресниц. А если и размышлять, то о чем-нибудь несерьезном, вроде того, что если долго подставлять лицо солнечным лучам, то веснушки станут темней и заметней… и что подумает Кайлеан Георгиевич… разумеется, в том случае, если вообще обратит на это внимание… В некотором роде мысли были правильные. Про внимание Кайлеана Георгиевича надо было думать, только не размениваясь на пустяки вроде его отношения к каким-то там пятнышкам на коже.

Позади открылась дверь.

Нет, она не скрипела, и шагов командора в тиши не раздавалось, но я ощутила присутствие Кайлеана так же, как знала, проснувшись, что он находится в библиотеке, как он почувствовал, что я проснулась… вот об этой слишком явной зависимости, собственно, надо было поразмыслить в первую очередь.

Поразмыслить и решить, что с этим делать.

Но я оттягивала момент. Мне хотелось немного постоять на пороге сказки, а потом уже прямо взглянуть в лицо неумолимому факту: ко всему происходящему надо относиться без особых иллюзий относительно характера наших дальнейших отношений.

…Он сел рядом и протянул большой бокал из толстого стекла с двумя ручками, в котором было нечто горячее, цвета красного янтаря.

Пахло славно — корицей и чем-то ягодным.

— Что это?

— Это вроде вашего глинтвейна, только специи и фрукты наши, эрмитанские. Хорошо согревает.

— Там есть алкоголь? — осведомилась я.

— Вино.

— Отлично, давайте сюда ваш глинтвейн.

Я отхлебнула несколько раз и сказала:

— Очень вкусно. Верните мне Снежинку.

Эта мысль крутилась в моем сознании постоянно, с тех самых пор, как я обрела первозданный облик. Если Кайлеан сумел вернуть, казалось бы, потерянное навсегда человеческое тело, то что ему стоит воссоздать маленькую кошечку? Но было бы как-то неловко, едва обретя дар речи, приставать к Их Высочеству с просьбами. Тем более что тогда он находился далеко не в лучшей форме. Поэтому я решила дождаться подходящего случая в виде задушевной беседы за чашкой чая… словом, надо было подловить демона в благодушном настроении и тогда уже поднять эту тему.

И вот он, подходящий случай. Правда, все представлялось мне совсем по-другому… чай оказался не чаем… и настроение у нас обоих было отнюдь не благодушное, а какое-то непонятное… с другой стороны, я уже начала привыкать к тому, что ожидания или не оправдываются, или сбываются в непредсказуемом виде.

В любом случае недавно мне было предложено просить услуги…

Молчание Кайлеана длилось так долго, что у меня заранее сердце ушло в пятки. Потом раздались ужасные слова:

— Тело вашего фамильяра потеряно безвозвратно, все до последнего атома ушло на воплощение. Душа хранит точные данные изначального тела как некий вечный слепок, но, чтобы слепок обрел реальную физическую трехмерность, вторичное тело должно послужить основой, фундаментом для развития. Таковы законы магии воплощения, всегда приходится чем-то жертвовать.

Я оцепенела. Слова Кайлеана вылились на меня ушатом холодной воды. Вот чем обернулась моя глупость для храброй верной Снежинки…

— А вселить ее в какое-то другое тело? Может, в тело умирающего животного? Найти в клинике какой-нибудь ветеринарной или еще где?

Кайлеан отрицательно покачал головой.

— Нет смысла. Умирающее тело погибнет независимо от того, кто его на данный момент населяет, и утянет за собой вашего фамильяра. Причем шансы на то, что на этот раз небытие станет окончательным, резко возрастут.

Мне показалось, что солнце потускнело, и сразу стало зябко.

Я машинально отхлебнула горячего.

— Также не думаю, что вам захочется лишить кого-то вполне здравствующего его законного тела, — продолжал безжалостный Кайлеан. — Хотя я могу, только скажите. — Он коротко хохотнул. — Я ведь злой адский демон и не столь щепетилен. Можно, положим, взять кого-то, кто это заслужил. Хотите, найдем ведьму Ангелину, выкинем ее к чертям собачьим из тела и заселим туда вашу Снежинку.